– Я открою, – предложила я. – Иди умойся, приведи себя в порядок.
Я подошла к двери, открыла её… и едва увернулась от Юнги, который буквально ворвался в прихожую, запыхавшийся, с диким взглядом.
– Господи, Вики! – он схватил меня за плечи, его пальцы впились в кожу. – Ты здесь! Слава Богу! С тобой всё в порядке? Я нашёл тебя!
Я отшатнулась от его напора. – Юнги, ты чего? Что со мной могло произойти? Я же у взрослого человека в гостях!
– Ты несколько часов не отвечаешь на звонки! Ты хоть представляешь, как я волновался?! – его голос дрожал от адреналина и страха. – Я обзвонил всех! Думал, с тобой что-то случилось по дороге! А где Чонгук? Его взгляд метнулся за мою спину, полный подозрения и готовности к обороне.
Чонгук стоял в дверном проёме гостиной, бледный, но собранный. Он умылся, волосы были влажными, отброшенными назад. – Я здесь, привет, Хён.
Я посмотрела на Юнги, поймала его взгляд и мягко, но очень чётко покачала головой: «Спокойно. Всё хорошо. Никаких сцен». Юнги замер, его напряжённые плечи слегка опустились, но взгляд оставался острым, изучающим. Он медленно подошёл к Чонгуку и… протянул руку. Не для объятий, но для рукопожатия. Тяжёлого, мужского.
– Чонгук, – кивнул Юнги, его голос был нейтральным, но в этом жесте, в самом факте протянутой руки, была целая проповедь. Перемирие. Шаг. Пока что.
Я была бесконечно рада этому крошечному мостику. – Вики, ты закончила здесь? – спросил Юнги, всё ещё глядя на Чонгука.
– Нет, – ответила я твёрдо. – Если хочешь, можешь остаться. Пойдёмте на кухню. Чай как раз заварился.
Мы устроились за кухонным столом. Атмосфера была натянутой, как струна. Чонгук разлил чай по простым белым чашкам. Парни избегали прямых взглядов, косясь друг на друга. Юнги сидел, как натянутый лук, его пальцы барабанили по столу.
– Чон, – начала я, нарушая тягостное молчание. – Мне нужно, чтобы ты рассказал полиции всё, что произошло в тот день. Всю правду. Я посмотрела ему прямо в глаза. – Лиса дала официальные показания. Она утверждает, что я сама прыгнула с моста. Из мести Тэхёну. Что якобы хотела убить себя и… его ребёнка. Моя рука инстинктивно легла на живот. – И доказательств обратному… пока нет. Только ты. Твои слова. Твой рассказ.
Чонгук побледнел ещё больше. – Я думал… я думал, что и без меня достаточно. Там же повсюду камеры… Записи…
– Записи с камер были удалены, – тихо, но чётко сказал Юнги. Его голос был как лезвие. – Стерты. Как по волшебству.
– Что? – Чонгук вскочил, опрокинув стул. Его чашка звонко упала на пол, разбившись, коричневая лужа растеклась по плитке. Он не обратил на это внимания. – Как такое возможно?! Это же… это же подлог! Преступление! В его глазах горел ужас и ярость. – Она… она всё продумала. До мелочей.
Повисла тяжёлая, гнетущая пауза. Звук тикающих где-то часов казался оглушительным. Юнги мрачно смотрел на лужу чая. Я чувствовала, как холодный комок страха сжимает мне горло. Без доказательств… слово Лисы против моего… и Чонгука, которого легко представить озлобленным бывшим участником группы, мстящим за увольнение…
Чонгук медленно обернулся ко мне. В его глазах была решимость, смешанная с болью. Он подошёл, осторожно взял мои руки в свои. Его ладони были холодными и дрожали. – Вики, – его голос был низким, серьёзным. – Я поеду в полицию. Завтра же. Я расскажу всё. Каждую деталь. Но… помимо моих слов… у тебя есть ещё кое-что. В его взгляде мелькнуло что-то странное – не надежда, а скорее… готовность к последней битве.
– Что? – спросила я, не понимая.
Он не ответил. Отпустил мои руки, развернулся и быстро вышел из кухни, направившись вглубь квартиры, в какую-то комнату, похожую на кабинет или кладовку. Мы с Юнги переглянулись. Непонимание читалось в глазах Юнги так же ясно, как и в моих. Слышались звуки передвигаемых коробок, шуршание бумаг. Через несколько минут Чонгук вернулся. В его руках был небольшой, пыльный чёрный предмет – автомобильный видеорегистратор.
Сердце у меня екнуло. – Чонгук… – прошептала я. – Это… то, о чём я думаю?
Он кивнул, его лицо было напряжённой маской. – Да, Вики. Это регистратор с моей машины. В тот день… когда я приехал на встречу с Лисой… я забыл его выключить. Я… я был не в себе. Он сжал прибор в руках так, что костяшки побелели... - … он работал всё время. Пока мы были на мосту. Всё записал. Звук. Картинку. Всё. Он поднял на меня глаза. В них была бездонная мука. – Я могу… включить его. Сейчас. Если… если ты готова. Если хочешь.
– Включай, – сказала я, прежде чем страх мог парализовать меня. Мой голос прозвучал удивительно твёрдо.
– Вики, – Юнги резко положил свою руку поверх моей на столе. Его взгляд был полон тревоги. – Может… не нужно? Сейчас? Прямо здесь? Он кивнул в сторону Чонгука, чьё лицо стало пепельно-серым. – Это может быть слишком…