– Всё хорошо, Юн, – перебила я его, сжимая его руку в ответ, стараясь передать уверенность, которой не до конца чувствовала. – Я справлюсь. Включай, Чонгук.
Он кивнул, его пальцы дрожали, когда он подключил регистратор к ноутбуку, стоявшему на кухонном столе. Экран замигал, загружая файл. Тишина в кухне стала звенящей, напряжённой, как струна перед разрывом. Юнги не отпускал мою руку.
На экране замерцало изображение. Вид с лобового стекла машины Чонгука, припаркованной у въезда на мост. Качество было средним, но разобрать можно было всё. Вот я выхожу из своей машины. Вот подходит Лиса. Их фигуры были маленькими, но позы, резкие жесты Лисы говорили сами за себя. Вот я отступаю к перилам, защищая живот. Вот Лиса делает резкий выпад… И вот… моё тело, перевалившееся через перила и исчезающее вниз. Звук ледяного ветра и моего короткого, обрывающегося крика.
Я замерла. Не дыша. В моей голове, словно в жутком эхо, ожили те самые мгновения: ощущение потери опоры, свист ветра в ушах, ледяной удар воды, всепоглощающий ужас. Я видела это в кошмарах бесчисленное количество раз. Но видеть со стороны… Видеть своё падение… Это было в тысячу раз страшнее. Это было как наблюдать за собственной смертью.
На экране Чонгук, стоявший чуть поодаль, метнулся вперёд с криком, который даже через динамики ноутбука прозвучал душераздирающе. Он перемахнул через перила одним движением и исчез из кадра вслед за мной. Видео продолжало записывать пустую дорожку моста, качающиеся перила, завывание ветра. Безмолвное свидетельство случившегося кошмара.
Я посмотрела на парней. У Чонгука по лицу текли беззвучные слёзы. Он смотрел не на экран, а куда-то внутрь себя, в ту бездну вины, из которой, казалось, не было выхода. Его губы беззвучно шевелились. Я не могла даже представить, сколько раз он пересматривал эти кадры, пытаясь понять, как можно было предотвратить это, ненавидя себя за каждую секунду промедления.
У Юнги на лбу вздулась толстая синяя вена. Его лицо стало каменным, непроницаемым, но в глазах бушевала настоящая буря – ярость, леденящий холод, невероятная боль. Его руки, лежавшие на столе, сжались в такие тугые, белые от напряжения кулаки, что казалось, костяшки вот-вот прорвут кожу. Он дышал тяжело, через нос, как разъярённый бык перед атакой.
Я выдернула руку из-под его ладони (он даже не заметил) и положила свою поверх сжатого кулака Чонгука, который всё ещё держал мышку.
– Спасибо, Чонгук, – сказала я тихо, но очень чётко, заставляя его встрепенуться и поднять на меня заплаканные глаза. – Спасибо, что спас меня. И моего малыша. Спасибо, что сохранил это видео. И не забудь… Я посмотрела ему прямо в душу. – Ты обещал.
Он кивнул, с трудом сглотнув. – Обещал.
Мы просидели ещё немного, пили остывший чай. Я хотела убедиться, что после этого тяжёлого разговора, после шока от видео, в нём не сломалась та хрупкая надежда, которую мы только что взрастили. Он был тихим, задумчивым, но в его глазах больше не было той безысходной пустоты. Была усталость. Глубокая, вселенская усталость. Но и… решимость. Тяжёлая, как камень, но решимость выполнить обещание. Встать. Идти.
На прощанье я снова обняла его. Крепко. Как друга. Как брата по несчастью. Как человека, с которым нас навсегда связала страшная тайна и чудо спасения. – Береги себя, Чонгук.
– И ты, Вики. И… малыша.
Юнги лишь кивнул ему на прощание, его лицо всё ещё было мрачным, но в кивке было признание. Перемирие. Пока.
Дорога обратно в машине Юнги проходила в гнетущем молчании. Городские огни мелькали за окном, отражаясь в лужах от недавнего дождя. Давление всего пережитого вечера висело в воздухе, тяжелое и невысказанное.
– Куда теперь? – наконец спросил Юнги, его голос был глухим от напряжения. Он не смотрел на меня, уставившись на дорогу.
– Поехали к семье Ким, – ответила я ровно.
Он резко повернул голову, его брови взлетели к волосам. – Не понял? Ты же на меня орала, что я тебя туда привёз без спросу, психанула, сбежала в неизвестном направлении, а теперь просишь отвезти тебя в дом Ким? Вики, ты в своём уме?
– Юнги, просто отвези меня. Без вопросов. Пожалуйста, – сказала я мягко, но непреклонно. У меня не было сил объяснять. Не сейчас.
Он замер на секунду, потом резко выдохнул, сдаваясь. – Понял. Хорошо. Тогда можно другой вопрос? Его взгляд скользнул ко мне.
– Давай.
– О каком обещании ты напомнила Чону? Там, перед уходом. «Не забудь, ты обещал». Что он обещал?** В его глазах читалось не только любопытство, но и настороженность.