Прошла неделя. Напряжение не спадало, но Лиса больше не давала о себе знать. Может, отступила? Или просто выжидала? Вики постепенно обживалась в его комнате. Ее книги стояли на его полке. Ее халат висел рядом с его пиджаком. По ночам он все так же прислушивался, но теперь иногда его рука во сне искала ее руку и сжимала ее. Однажды вечером, вернувшись с репетиции, он принес огромный плюшевого мишку и аккуратно поставил его в угол.
"Для него," – сказал он просто, избегая ее взгляда.
Вики улыбнулась. Впервые за долгое время – искренне. "Он будет огромным. Как его папа."
Тэхён обернулся. В его глазах светилась какая-то новая, тихая надежда. Он подошел, остановился в шаге. "Вики... Я..." Он искал слова. "Я знаю, что мои слова ничего не стоят. Знаю, что доверие... его не вернешь по щелчку. Но я... Я хочу быть здесь. Не только из-за договора. Не только из-за опасности. Я хочу быть с тобой. С нашим сыном. Каждую минуту. Попытаться... заслужить шанс. Заслужить тебя. Снова."
Он не просил прощения. Он предлагал путь. Долгий, трудный путь искупления. Вики смотрела на него, на этого сильного, сломленного, отчаянно любящего мужчину. Она видела страх в его глазах – страх ее отказа. Видела надежду. И бесконечную усталость от войны, которую они оба вели.
Она не ответила словами. Она просто шагнула вперед и обняла его. Крепко. Прижалась лицом к его груди, слушая знакомый стук сердца. Он замер на мгновение, а потом его руки обхватили ее, прижимая к себе с такой силой, будто хотел вобрать в себя, защитить от всего мира. Он опустил лицо в ее волосы, его дыхание было горячим и прерывистым.
"Останься," – прошептал он, и это было не приказание, а мольба. "Пожалуйста. Просто... останься."
Вики закрыла глаза. Мир за окном был полон теней. Лиса где-то рядом, ее угроза витала в воздухе. Правда о Чонгуке оставила горький осадок. Доверие было разбито вдребезги. Но здесь, в его объятиях, под защитой его любви, отчаянной и несовершенной, она чувствовала... дом. Хрупкий, как первый лед, но настоящий. И внутри нее билось сердце их сына – их общее будущее, их самая большая надежда и самый сильный щит.
"Я здесь, Тэ," – тихо сказала она в его рубашку. "Я здесь."
Он сжал ее еще сильнее, и в этом объятии было все: и раскаяние, и облегчение, и бесконечная благодарность, и клятва. Клятва защищать. Клятва бороться. Клятва попытаться все исправить.
За окном сгущались сумерки. Тени становились длиннее. Но в большой спальне на втором этаже особняка Ким, среди тревог и нераскрытых тайн, теплился маленький огонек надежды. Они стояли, слившись воедино, отец и мать, мужчина и женщина, два израненных сердца, нашедшие силы снова биться в унисон перед лицом надвигающейся тьмы. Битва еще не была выиграна. Лиса не сказала своего последнего слова. Но они были вместе. И пока они вместе, свет их сына, их любви – пусть едва теплящийся – не погаснет.
**Финал... пока.**
Конец