Но не факт, что мне особо есть, с кем гулять. Или что я захочу гулять…
После того первого свидания с Дэном мы не виделись – в воскресенье я с сестрой и родителями ездила на день рождения к папиному брату, хоть мы с Алиской и выросли уже из семейных посиделок, но без веской причины их не пропускали. А по понедельникам у меня очень плотное расписание – занятия с американкой и двухчасовая тренировка по теннису. Но Дэн оба дня даже не звонил и не писал, что заставляло мое сердце сжиматься от тревоги, а голова пухла от постоянных вопросов. Он не хочет со мной общаться? Я что-то сделала не так? Он понял, что я совершенно зеленая девчонка и не хочет иметь со мной дело? Или я просто ему разонравилась?
Ответов не было, а спросить у него самого я, конечно же, никогда не решусь. Как не решусь и сама написать, хотя телефон из рук почти не выпускаю, постоянно проверяя, не пропустила ли звонок или сообщение от него, и доводя себя до аритмии каждый раз, когда телефон издает хоть какой сигнал. Но нет, ничего я не пропустила – это всегда не он.
В субботу, выйдя из БургерКинга, мы дошли до центра и прошли по аллее главной улице города до конца, а оттуда пешком до моего дома – почти двенадцать километров за почти три часа, – всю дорогу держась за руки. Это было очень ново для меня и очень… трепетно. От каждого его особенного взгляда сердце замирало или, наоборот, пускалось вскачь, гоняя кровь по моим венам и окрашивая ярким румянцем лицо, и без того порозовевшее из-за не по-осеннему холодного воздуха.
В подъезде он снова попытался меня поцеловать, но я в ужасе отстранилась – если это будет настоящий поцелуй, с языками (кажется, именно он называется французский?), Дэн сразу поймет, что целоваться я попросту не умею, и сбежит. Я была уверена, что опытным парням совершенно неинтересны неопытные девчонки. И как я собиралась усидеть на двух стульях – и избавиться от этого своего недостатка, и при этом не позволить Дэну узнать о нем – я старалась не думать. А, может, всё как-то само рассосется?..
Но он не звонит, встречаться со мной не рвется, а значит, моя тайна в полной сохранности. Хотя не исключено, что именно молчание моего несостоявшегося первого парня и стало причиной этой резкой вспышки бунтарства во мне. Погасить ее мне не удалось и вот…
– С кем тебя выгнали? – вырывает меня из моих мыслей голос классной. – С Костей Артамоновым, из одиннадцатого "А"? Старый друг, значит… – Бодрова неожиданно улыбается и смотрит на меня почти с теплотой.
Отчего вдруг такие перемены в суровой училке?! Но она не дает мне возможности всерьез задуматься над этим, произнеся задумчиво:
– Никогда я не любила эти уроки на два класса, кто их придумал? Значит, так, Кира, – резко меняет она и интонацию, и тему: – я уговорила Ольгу Ринатовну не доводить информацию о вашей выходке до педсовета и директора. Решим ситуацию миром, но маму к Великой приведи, это ее условие. Ты же согласна, что проблемы ни тебе, ни мне не нужны, да? Косте тоже скажи, чтоб не высовывался.
Я киваю и после ее позволения уйти выхожу из кабинета, в который начинают стекаться шумные восьмиклашки.
В кармане беззвучно вибрирует телефон. Достаточно взгляда на экран, чтобы сердце затрепетало – сообщение от Дэна.
"Приходи после школы ко мне на работу".
И тут же следом: "Я соскучился".
Чтобы унять не на шутку разогнавшееся сердцебиение, я делаю медленный вдох и такой же медленный выдох, блаженно прикрыв глаза. Он соскучился!
И, мгновенно забыв обо всех своих страхах и мыслях, на следующий урок – последний на сегодня – я лечу, почти не касаясь земли.
Но с каждой минутой, приближающей меня к моей новой встрече с Дэном, та легкость, которую я обрела, получив его сообщение, начинает заметно вытекать из меня, просачиться, как воздух из неплотно завязанного воздушного шарика. Или из автомобильной шины – в автоспорте это явление называют медленный прокол. И я на самом деле чувствую себя проткнутой, спущенной. На восторженный трепет предвкушения скорого свидания всё сильнее налипает безотчетная тревога, страх неизвестности и паника перед этим, таким непонятным мне, парнем. Я не могу разгадать его, не знаю, что он думает и чувствует, а когда позволяю себе сделать какой-то вывод на основании его слов или действий, следующей же фразой или поступком он убеждает меня, что я неправа.