Но тогда почему так прямо и не сказать?..
– Эй, – слышу я его голос будто издалека и понимаю, что, задумавшись, слишком ушла в себя, – отомри.
Он подходит и подает мне обе руки, предлагая встать с дивана. Я поднимаюсь, он не отпускает меня.
– Мне нужно было время, – говорит он тихо, но смотрит на меня прямо и открыто, – понять, хочу я звонить или нет. Была бы ты Викой, позвонил бы, не раздумывая.
Вот ты и подтвердил мою теорию, успеваю подумать я.
– С Виками проще – позвонил раз, два, и забыл. И она не вспомнит. А ты…
– Что я?
– А ты не Вика. Тебе позвонить непросто, это почти жениться, – улыбается он без обычной дерзости. – А я вроде как не готов.
– И поэтому ты написал? – я смотрю на него снизу вверх.
Он смеется. Легко и весело. Но потом вдруг обрывает смех и говорит серьезно:
– Я могу позвонить. Прямо сейчас. Хочешь?
Я качаю головой, но улыбаюсь – я верю, что он может. И верю, что он серьезен.
А я серьезна?..
*
– Все, собирайся, уходим.
– Еще почти полчаса до закрытия салона, – смотрю я на дисплей телефона, в компании с которым провела последние два часа.
Автовоз с новой партией снегоходов пришел раньше запланированного, и Дэн на долгое время оказался занят приемкой и проверкой документации. Он предлагал мне уйти – если скучно – и встретиться на следующий день, но при этом сказал, что хочет, чтобы я осталась, и я согласилась.
Пока он возился с бумагами, я залезла в смартфон, который несколько раз жужжал, игнорируемый мной до той минуты.
Четыре пропущенных звонка от Алисы и куча чатов в мессенджере с сообщениями, в том числе от той же Алиски – она пыталась поменяться со мной домашними обязанностями, они у нас разделены понедельно – и от мамы с напоминанием позвонить куратору по поступлению в Академию.
Еще мне написал Костя – зеленеющий рядом с его именем кружок с количеством сообщений от него, напомнил мне об утренней выходке и о последовавшем за ней наказании. И о предстоящем непростом разговоре с родителями… Друг детства поделился сомнением, говорить или нет "предкам" о требовании явиться в школу, и спросил, рассказала ли я уже своим. Я ответила, что еще не дома, и поймала себя на мысли, что идея замять дело от родителей, хотя бы на время, мне неожиданно понравилась. Я решила ее обдумать.
Сообщение от одноклассника Ромки Афонина тоже касалось сегодняшнего инцидента на физике – его бабушка ведет у нас литературу и через внука пыталась воздействовать на мою сознательность. От себя Ромка посоветовал забить. И я на полном серьезе склонялась к тому, чтобы прислушаться к его совету.
Виолетта просила помочь с переводом фразы из подросткового романа на английском – ее мама штатный переводчик одного издательства, а Витка ей помогает в чисто сленговых моментах. Присланный отрывок текста занимает немало времени – приходится полазить по словарям и переводчикам, подбирая подходящие контексту определения, казалось бы, простых и известных слов. Но в их основных значениях смысл не складывается. И когда в итоге подходящий вариант нашелся и утвердился заказчицей, Дэн и велел мне собираться, несмотря на то, что его рабочий день еще не закончился.
– Плевать, – равнодушно заявляет он. – Самое главное я сделал, а покупатели в такое время никогда не приходят. Никто и не заметит, что я свалил.
Я вспоминаю, как наплевательски он относится ко всякого рода правилам и запретам и даже не особенно удивляюсь такому же отношению к работе.
Он идет к встроенному в боковую зеркальную стену шкафу и надевает пальто. В пальто я вижу его впервые, и выглядит он в нем совершенно иначе. Как, впрочем, и без него, в костюмных брюках и темно-серой, не застегнутой на пару последних пуговиц, рубашке это совсем не тот Дэн, что в джинсах и легком джемпере, каким я видела его в клубе и на первом свидании.
Первое свидание – боже, как невероятно говорить о нем не в будущем предположительно-желательном времени, а в самом что ни есть прошедшем свершившемся. У меня было первое свидание! Да, и со мной это случилось, даже не верится.
Продолжая разглядывать Дэна, я думаю о том, что в каждую новую нашу встречу он предстает передо мной не таким, как в предыдущую. В клубе он показался мне мажористым и пугающим кутилой, в бургерной – хулиганистым пиратом, а сегодня явил образ этакого небрежного стиляги. Но, несмотря на классический камуфляж, он и сейчас по-прежнему остается опасным – для таких малявок, как я, конечно, – хищником с убойно магнетической улыбкой.