– Что тебе кажется странным?
– Ну… – я мнусь, стыдясь выложить свои детские – девчонкам они наверняка таковыми покажутся – страхи и сомнения.
– Выкладывай давай, – подгоняет меня хозяйка квартиры. – Сейчас разберем все твои странности.
– Этого я и боюсь, – признаюсь честно и улыбаюсь.
Они молчат, больше меня не подталкивают, но ждут. Даже постоянно занятая и редко выходящая из комнаты Алена присоединяется к нам на кухне.
– Ну когда мы вместе, я тоже думаю, что нравлюсь ему, но потом он на несколько дней пропадает, совсем, и вдруг появляется без предупреждения и объявления войны. И никак не объясняет этой тишины в эфире, – заявление "тебе позвонить – почти жениться" я технично опускаю. – Это же не девяностые, когда со связью было значительно хуже.
– Ну это вообще не странность, – уверенно возражает Алька. – Это отличительная мужская черта. Звонить или писать им не дано. Прими это и забей. Если мужик не звонит, это еще ничего не значит. У него могут быть другие дела, предупредить о которых ему и в голову не придет. И оправдываться после тоже не будет. Просто потому что даже не знает, что должен. В его вселенной все эти оповещения о планах просто не существуют. Спроси его, почему не звонил, он ответит. А сам сказать не догадается.
– Ладно, – принимаю я эту версию как вполне вероятную, потому что так и было – на мой вопрос он дал мне ответ, пусть и весьма сомнительный. – А друзей этих зачем притащил?
– Тут вариантов может быть много, – умничает по обыкновению Анна Сергеевна. – Но гадать и придумывать причину за него не стоит, лучше опять же спросить.
– Я спросила, – вздыхаю.
– Тебе не понравился ответ?
Я неопределенно пожимаю плечами и поджимаю губы.
– Даже если его причина звучит странно, это наверняка правда. Ему просто незачем врать. Парни без нужды не врут и не сочиняют. Это сложнее, чем сказать правду. Обременительнее.
– Или он хотел получить от друзей оценку своей потенциальной девушки, – встревает молчавшая до этого Алена. – Есть такие, кому интересно мнение своей тусовки.
– Алёш, не пугай девочку, – заметив, что от слов ее одногруппницы у меня стекленеют глаза, осаживает ее Альбина.
Я стыдливо краснею и отнекиваюсь.
– Давай следующую странность.
– Во время этой встречи с друзьями он держался по отношению ко мне как-то отстраненно. Если задуматься, то он вел себя со мной как все остальные. Не как с девушкой, которую считает своей – пусть и потенциально, и даже не как не с той, которой… увлечен, – вспоминаю термин Анны. – Этот Миша уделил мне больше времени и внимания, чем Дэн. С ним мы почти не говорили и не были вместе.
– Вот это уже действительно странно, – озадаченно тянет Алька. – Мужики – собственники и обычно всегда обозначают свою территорию перед другими самцами. Здесь я бы тоже задумалась в отношении его намерений на твой счет.
– И тут я снова ратую за то, что нужно раз-го-ва-ри-вать, – назидательно произносит Анна. – Но мое мнение – так он может показывать, что чем-то обижен на тебя. Если парень держит дистанцию, то или обижен, или хочет проучить, что почти одно и то же.
– За что обижен? – не понимаю я.
– Чтобы нам это понять, тебе придется рассказать всё и в подробностях, с самой первой встречи. Готова?
– Нет, – решительно мотаю я головой.
– Тогда сама это выясняй.
– И опять же… – влезает Анна.
– …лучше спросить, – с улыбкой отличницы заканчиваю я. – Ладно, хватит о Дэне. Как там наша Лаки?
– Ой, не упоминайте при мне об этой…
– Леонелла Игоревна, выбирайте выражения, – заступается за подопечную ее новая хозяйка. – Она жила на улице и справляла естественные потребности где придется. Ходить в горшок для нее совершенно непривычно. Немного терпения, и она адаптируется.
– Когда? – не сдерживает эмоций моя партнерша по бегу. – Когда я последние вещи свои выброшу?
– Может, для начала перестанешь раскидывать эти свои вещи? Тогда никто не сможет использовать их не по назначению. И уж тем более Лаки – в шкаф ей не забраться.
– Да ладно? Не твой ли пуховик она позавчера разодрала в стиле Росомахи?
– Мой. Но я же не преследую ее за это.
– Ты можешь и не преследовать, и в попу ее целовать. А я, если она испортит еще хоть одну мою шмотку, я ее саму на помойку вынесу!
– Брейк, девочки, – встает между ними Алена, как судья на ринге.
А я снова покрываюсь ярким румянцем стыда – теперь за то, что именно я принесла сюда этот пушистый клубок раздора. Но не успеваю принести свои извинения, потому что в кармане у меня звонит телефон. Звонит стандартной мелодией, оповещающей о том, что номер незнакомый.