– Договорились. Только в следующий раз заряжать для тебя винтовку сразу буду я. Тебе стоило сказать, что эти действия тебе не под силу.
Мне оставалось лишь смущенно улыбнуться. Это глупо, но как-то сразу расписываться в своей немощности не хотелось.
Сам Никита дострелял все купленные наборы патронов, попав двадцать пять из двадцати пяти и выиграв для меня большого плюшевого зайца, которого мы сразу назвали Крольча. У меня был на то свой интерес.
– Повтори еще раз, – попросила я.
– Крольч-ча, – сказал он неуверенно, а я захлопала в ладоши. Он прищурился: – Эт ч-чё?
– Ты очень необычно говоришь букву "ч", ты ее словно удваиваешь, и мне нравится этот звук.
Про то, что у меня от него мурашки размером с бегемота, я уточнять не стала.
– Шепелявлю на "че"? – недоверчиво, но с улыбкой переспросил он. – Первый раз такое слышу. И вообще, и применительно к себе. Надо будет последить за собой.
– Последи, но почаще говори слова с буквой "ч".
Он так странно посмотрел на меня, а поздно вечером прислал голосовое сообщение:
"Чубчик, чепчик, чукча, чучело, а еще чашка, чайник и печенье. Больше чёт слова на "че" не вспоминаются.
В следующий раз обещаю вооружиться словарем. Спасибо за этот день. Лучший день рождения в моей жизни. Честно.
Крольче привет или лучше чао, ну а тебе – покочи ночи"
Надев наушники, я прослушала запись раз сто, и так и уснула, в обнимку с телефоном и Крольчей.
На следующий день мы гуляли в небольшом парке с моделью военного самолета на высоком постаменте. Я была в этом парке впервые. Зимой, с голыми деревьями и валунами грязного подтаявшего снега, обрамлявшего дорожки, местами со следами недвусмысленного внимания к ним четвероногих друзей, он выглядел не очень привлекательно, но я все равно была там счастлива.
Взявшись за руки, мы бродили по аллеям, сидели на скамейках и разговаривали, даже, скорее, выговаривались друг другу. Я спрашивала его об учебе в Англии, он меня – почему решила связать жизнь с "ментовкой". Рассказывали о музыке, которую слушаем, фильмах, которые смотрим, книгах, которые читаем. О мечтах и планах на будущее. Мне было легко и спокойно, я словно общалась с подружкой, а не с парнем. На свиданиях с Дэном я чувствовала себя совершенно иначе, тряслась, как на вершине вулкана. Или, скорее, как кролик перед удавом. Постоянно что-то не то говорила, или, наоборот, напряженно молчала, не зная, что сказать. Все время дергалась, ждала чего-то, замирая то ли от страха, то ли от предвкушения. Опасалась, что он что-то сделает. Или не сделает…
С Никитой я чувствовала себя уверенной и защищенной. Когда я начинала вздрагивать от холода, он усаживал меня спиной к себе и обнимал, укутав в полы своего пальто. И я согревалась. Одно из таких объятий и переросло в наш первый поцелуй, о котором так бесцеремонно спросила Алька. Я даже не поняла, как это произошло. Просто он вдруг наклонился ко мне и коснулся губами моих губ. Так просто и нежно. Отстранился, посмотрел на меня и поцеловал еще раз. Так трепетно и чувственно. И еще. На этот раз задержавшись на моих губах и требуя большего. Так естественно, что я даже не успела испугаться и, как обычно, подумать, что мне надо бежать, иначе он узнает о моей неискушенности на почве поцелуев. Мои губы сами собой приоткрылись ему навстречу, и поцелуй закружил меня, увлек, вознес на девятое небо. Или то были облака?..
Я забыла обо всем – и что не умею целоваться, и что боюсь, и что стесняюсь делать это в общественном месте на глазах у всех. В голове не было ни единой мысли, ни капли страха, ни толики сомнения, лишь наслаждение, упоение моментом. Только здесь и сейчас. Только я и он. И только наш первый, волнующий, крышесносный поцелуй.
Потом этих поцелуев было еще много. И таких же невинных, и более жарких, глубоких, лишающих чувств и сбивающих дыхание. Когда, оторвавшись друг от друга, мы еще долгое время не могли отдышаться. И снова стремились навстречу друг другу. Мы целовались везде – и в машине, и в подъезде, и просто на улице. И меня не беспокоило, что кто-то может нас увидеть, хотя скажи мне это кто-то всего пару дней назад, я бы ни за что не поверила. Большей трусихи, чем я, невозможно представить.
Но когда я с Никитой, вся моя зажатость, скованность и неуверенность куда-то улетучиваются. С ним мне хорошо и надежно. С ним я по-настоящему счастлива.