– Ничего.
Даже одно это слово дается мне с трудом. За длительное время молчания снова проявилось это мое бесячее бультерьерское свойство – челюсти словно замкнуло, и что-либо говорить невыносимо трудно, практически невозможно.
– Это я уже слышал. Ты поэтому молчишь вот уже час? Из-за "ничего"?
– Нет, – с силой разлепляю я губы. – И я не молчу.
Я пытаюсь обойти его и идти дальше, но он меня не пускает.
– Мы никуда не пойдем, пока ты не скажешь, что произошло.
– Все нормально.
Я хочу еще что-нибудь добавить. Типа "правда, нормально", "не волнуйся", "я в порядке", да что угодно, лишь бы убедить его, что я действительно в норме, и ему не из-за чего беспокоиться.
Я не хочу начинать этот разговор и не хочу его продолжать. Не хочу признаваться в том, что меня на самом деле беспокоит, что весь этот день я жду, когда он скажет мне о звонке Вики, расскажет свою версию. Да, от нее я знаю, что он не принял ее предложение, не повелся на заверения в любви и совершенной ошибки. Но это ее слова, а мне хотелось бы услышать это от него.
Но сейчас и это уже не так важно. Я перегорела, или одумалась, или… не знаю. Но сейчас я куда сильнее чувствую стыд за то, что так веду себя с ним, чем обиду за его скрытность.
Хочу лишь, чтобы он перестал задавать вопросы, а для этого нужно суметь сказать что-то большее, чем пресловутое "ничего". Но я не могу произнести больше ни слова.
И злюсь на себя, что допустила включение этой своей дурацкой особенности, что дообижалась, домолчалась до этой стадии, до искусственной немоты. Я бы и рада ее отключить, да не умею.
– Второй ответ в рейтинге моих самых любимых, – его голос сочится цинизмом.
Теперь он тоже злится.
Держит меня за плечи и изучающим, испытующим взглядом смотрит в глаза, я их не отвожу, отвечаю со всей прямотой, надеюсь убедить его хотя бы взглядом. Потому что обида уже и в самом деле начинает из меня выходить, отпускать, но на то, чтобы я снова могла говорить, чтобы расслабились челюстные мышцы, нужно еще немного времени.
Вот как ему это объяснить?
Он ждет, долго ждет, напряжение между нами буквально искрит. Никита все же не выдерживает и нарушает обоюдное молчание:
– Что я сделал или сказал не так?
– Ничего.
Я понимаю, как это звучит, и сама себя за это "ничего" ненавижу, но ведь это правда. Сейчас я говорю искренне.
Он действительно ничего такого не сделал, и ничего не сказал. Вообще ничего не сказал. Но, может, и не должен был. Я уже не знаю, как было бы правильно. Может, зря я всего этого напридумывала и сама – как обычно – себя накрутила и обиделась.
Блин, ну почему я девочка-такая-девочка, когда это совсем не нужно?!
Я вижу, что Никита начинает закипать, теряя последнее терпение. Он поворачивается, чтобы продолжить движение, но теперь уже я останавливаю его и, медленно, практически выцеживая каждое слово, признаюсь, что меня мучает.
Он с глухим стоном запрокидывает голову назад.
– Вика рассказала, что звонила мне? И что?
– Сам ты не сказал мне этого!
– А зачем? Это важно? – я вижу, что он реально не понимает и пытаюсь объяснить.
– Тебе звонит бывшая девушка и просит вернуться, – с каждым произнесенным словом говорить всё легче.
Я физически чувствую, как расслабляюсь и скидываю с себя эту глупую немоту. Видимо, старый добрый "клин" работает и тут.
– Как это может быть не важно?
– А она не сказала, что я ей ответил?
– Сказала.
– И..? Ты хотела услышать это от меня?
– И да, и… вообще. Сегодня ты говоришь "поздняк", а завтра можешь передумать.
– И почему я должен передумать?
Меня начинает утомлять этот пинг-понг вопрос-ответ-новый вопрос. И злит необходимость объяснять очевидные, на мой взгляд, вещи.
"Потому что Вика классная, тощая как модель, блондинка, и опыта с парнями у нее в сто раз больше. Будь я сама парнем, и не задумалась бы, кого выбрать" – это то, что думаю я. Но и то, что никогда ему не скажу.
Что касается последней фразы, то однажды я ее уже произнесла, и пожалела об этом. Никита вряд ли скажет мне что-то подобное, но проверять я не стану.
На то, чтобы сформулировать другой ответ на его вопрос, мне нужно время. Он терпеливо ждет.
– Ну… – мнусь я, избегая его взгляда, – старые чувства нахлынут, первая любовь и все такое…
Он усмехается и, шагнув ближе, берет меня за подбородок.
– "Все такое" – это не про меня. Ты можешь не переживать насчет Вики. Никогда больше не переживать из-за нее. Я не стал тебе рассказывать о ее звонке не потому что это какой-то важный секрет, а потому что ни Вика, ни ее звонки меня никак не трогают. А тебе эта информация могла не понравиться, и я не хотел тебя расстраивать. Просто не из-за чего. Совсем. Это понятно?