Я решила, что подумаю, отвечать ему или нет, завтра. Взяла телефон, чтобы поставить будильник и увидела еще одно сообщение, пришедшее пятнадцать минут спустя:
"Может, встретимся завтра? Я очень соскучился".
*
– Как спала? – продолжает Никита утренний ритуал обмена приветствиями.
Я улыбаюсь: – Как убитая. Правда. Даже не сразу поняла, где нахожусь.
– Что снилось?
– Ничего. Слишком короткий сон для сновидений. Я обычно проваливаюсь и нич…
– Ответ неверный, – хмыкает он.
Я улыбаюсь еще шире: – Ты ждал, что я скажу, будто видела во сне тебя?
– Ну конечно. Приснись жених невесте и все такое. Или современные девушки такой ерундой не занимаются?
– Занимаются. Странно, что современные парни об этом в курсе, – парирую я, приподнявшись и прислонившись к спинке дивана, одновременно приглаживаю и расчесываю пальцами растрепанные и спутанные после сна волосы.
– Туше, – он улыбается. – Большинство парней, действительно, вряд ли в курсе, но я – исключение. Благодаря и Павле Степановне, которая вбивала в нас с братьями разного рода фольклор едва ли не кулаками, и Вике, – имя бывшей девушки он произносит значительно тише и косится на меня. Потом быстро добавляет: – Ты же знаешь ее неуемную болтливость.
– Все знают, – усмехаюсь я.
– Поэтому всё, что знает Вика, знаю и я.
– Понятно, – сочувствующе киваю я.
"Даже то, что знать тебе не нужно", добавляю мысленно, имея в виду информацию о том, зачем мы ходили в клуб.
Мысль об этом снова возвращает меня к сообщению Дэна и вопросу, нужно ли – и хочу ли я? – на него отвечать. Но я ее отгоняю – сейчас точно не время думать о другом парне.
– Как насчет омлета на завтрак? – спрашивает Никита, явно желая сменить тему.
– Тут что, еще и завтрак подают?! – подыгрывая ему, восклицаю с преувеличенным удивлением.
– И даже в постель. – Он играет бровями, и я смеюсь.
– Ничего себе сервис! Вы меня балуете Никита Юрьевич, я могу и привыкнуть.
– На то и расчет, – с улыбкой змея-искусителя он медленно наклоняется ко мне, заставляя инстинктивно вжаться в диван, и впивается в мои губы с жадностью, с которой заблудившийся в пустыне припадает к источнику воды.
Я даже пугаюсь такой неожиданной пылкости, и на поцелуй отвечаю не сразу, но и, ответив, продолжаю упираться руками ему в грудь, словно защищаясь. Он не сразу, но замечает это и, оторвавшись от меня, хрипло рычит:
– Дуй в ванную, или я за себя не ручаюсь.
Спеша последовать совету, я соскакиваю с постели и скрываюсь в ванной комнате, где предусмотрительно запираюсь изнутри. И только тогда выдыхаю.
– Трусиха! – говорю своему отражению в зеркале и некоторое время разглядываю слегка раскрасневшееся, но в остальном, на удивление, обычное лицо.
Ни следов дефицита сна, ни помятости, ни безумного блеска в глазах, ни даже размазанного макияжа, хотя смыть его перед сном я, конечно же, не потрудилась. Хоть из макияжа на мне только тушь, но именно она обычно и делает из нас по утрам мишек-панд.
Отмерев, быстро умываюсь, расчесываю и заплетаю волосы в обратную французскую косу – мыть голову возможности нет. Да и времени. Пока занята плетением, против воли вспоминаю о предложении Дэна встретиться. И с досадой и последовавшей за ней вспышкой злости признаюсь сама себе, что хочу увидеться с ним. Не могу ответить зачем, но и врать себе не хочу. Может, потому что осталась какая-то недосказанность, какая-то неясность, но, скорее, потому что меня к нему необъяснимо тянет – если уж не врать, то до конца. Меня к нему тянет, и сопротивляться этому притяжению я не умею.
Мне тут же становится стыдно за свою слабость, за эти предательские мысли, и я снова пытаюсь изгнать их из головы. Резко обрываю свое уединение в ванной, потому что только так могу запретить себе думать. И это срабатывает, но ненадолго.
*
В машине, когда Никита везет меня в школу, по радио в утреннем шоу рассуждают на тему ревности – обоснованной и беспочвенной – в отношениях. Одна из дозвонившихся в студию слушательниц рассказывает мутную историю о том, как ее бросил молодой человек незадолго до свадьбы, застав в компании другого парня и обвинив в измене. Девушка пыталась доказать ему, что измены не было, и что тот парень был парнем ее подруги, но он все равно отменил свадьбу и расстался с ней.
– Правильно и сделал, – одобряет Никита действия несостоявшегося жениха, и я пораженно переспрашиваю:
– Что правильно – обвинить, не разобравшись?
– Правильно, что не повелся на оправдания и не стал ее слушать, – убежденно заявляет он.
– То есть, – спрашиваю после паузы, – если ты когда-нибудь увидишь меня с каким-то парнем, даже не спросишь кто это?