— Ну, если брали, то, значит, возвратили.
— Кому?! — изумилась Никодимова.
— Евгению Степановичу, конечно.
— Мои вещи?! Зачем?
— А я знаю — чьи? Все, что брали, все возвратили. С него и спрашивайте.
— Так его уже нет в живых.
— Вот-вот… — довольно подтвердила Анеля Викентьевна.
Вся фигура Никодимовой свидетельствовала о ее возмущении. Михеев вызвал Кобылинскую.
— Эту женщину вы тоже не знаете?
— Нет, — буркнула Пуйдокас, едва взглянув на Кобылинскую и отвернувшись.
— А вы, Клавдия Михайловна, наверное, тоже?
— Не знаю.
— Да… трудное это дело — делать вид, что не узнаешь старых знакомых, — заметил Михеев. — Ну что же, зайдем, так сказать, с другой стороны. Вот Анеля Викентьевна утверждает, что все вещи, что давал им на сохранение ваш муж, в том числе и мешочки Гендриковой и Никодимовой, возвращены вам в целости и сохранности. Викторина Владимировна искренне возмущена тем, что ее вещи были переданы не по назначению и, вероятно, использованы на себя.
— Как возвратили?! — вскинулась Кобылинская. И, посмотрев на Пуйдокас, глухо и зло добавила: — Вам этого не следовало бы говорить, Анеля Викентьевна! Как вам не стыдно?!
— Ну вот, теперь вы все трое и познакомились, — подвел итог Михеев.
Заочный портрет Пуйдокаса, нарисованный его знакомыми, полностью совпадал с оригиналом — Михеев убедился в этом, едва увидел Константина Ивановича, прочно и независимо утвердившегося на стуле, который глухо хрустнул под ним. Разве только одет был попроще, в недорогой, но аккуратный и хорошо сидящий на нем костюм, да цвет лица, которым восхищались знавшие его, несколько потускнел — как-никак, вторая половина шестого десятка.
— Чем могу?… — осведомился он с независимым видом.
— Можете многим, — ответил без иронии Михеев, вглядываясь в его резко очерченное, с крупными чертами лицо. — Если, конечно, захотите… Но и если не захотите, я думаю, тоже придется помочь.
— Угу, — отозвался понимающе Пуйдокас.
— Вот поэтому давайте сразу и выясним — хотите или не хотите. Имеете ли вы где-либо спрятанные драгоценности?
— Да, имею, — помолчав, ответил Пуйдокас.
— Где, что?
— В ста километрах от Тобольска. В земле закопан паровой котел. И вся арматура к нему.
Михеев пристально посмотрел на него.
— Нам известно, что весной 1918 года полковник Кобылинский передал вам драгоценности царской семьи. Где они?
— А вы считаете, что я знаю об этом?
— Считаю.
— Угу, — снова буркнул Пуйдокас. — Но я не знаю.
— А что приняли драгоценности от Кобылинского, это, надеюсь, не отрицаете?
— Отрицаю. Не принимал. С Кобылинским не имел чести быть знаком. Хотя, несомненно, слыхал о нем.
— Ну, вот мы и выяснили, что вы не хотите помочь нам, — улыбнулся Пуйдокасу Михеев, словно бы даже довольный его поведением. — Вот что, Константин Иванович. Я вижу, что человек вы… как бы это сказать…
— Прочный, — подсказал Пуйдокас.
— Ну, пусть прочный… Вижу, что откровенным вы быть не хотите. И будете говорить неправду до тех пор, пока вам не докажут это. И не убедят, что говорить нужно именно правду и ничего не скрывать. Не так ли?
Пуйдокас не ответил, с прищуром изучающе глядя на Михеева.
— Так вот, зная, вернее — предполагая это, я заранее подготовился к такому разговору.
— Угу, — как бы принял это к сведению Пуйдокас.
— Что с Анелей Викентьевной мы уж предварительно побеседовали, вы, я думаю, догадались и сами? Не скрою, она тоже пыталась что-то отрицать. Но, — развел руками Михеев, — убедилась, что это бесполезно.
Он улыбнулся, предвидя, что Пуйдокас в ответ вымолвит свое «угу». И не ошибся.
— А что она вам сказала?
— Ну, Константин Иванович… Вы у меня хлеб отбиваете. Не будем меняться ролями: я буду спрашивать, а вы отвечать.
Пуйдокас снова угукнул.
— Но скажу, что ответы Анели Викентьевны позволили мне сделать вывод, будто вы не хотите помочь нам. Помните ваше «чем могу»?..
— У каждого своя забота.
— Совершенно верно. Могу еще добавить, что здесь у нас ждет встречи с вами ваша старая знакомая Клавдия Михайловна Кобылинская…
Пуйдокас еле заметно нахмурил брови.
— …которую вы вот не знаете, а она вас знает.
— Угу, — отозвался Пуйдокас.
— И Викторина Владимировна Никодимова, которая сдавала вам по рекомендации Кобылинского мешочки с драгоценностями — своими и графини Гендриковой…