Задыхаясь, Грейслейн выронил скипетр, пытаясь вытащить осколки из своей шеи, но те превратились в потоки расплавленного, разноцветного стекла, и стекали по его одежде и коже. В воздухе запахло спекшейся кровью. Настоящая кислота…
— Бесполезно, ты пытаешься, ты снова пытаешься противостоять мне, хотя знаешь, что это бесполезно, — голос человека на софе, превратившегося в нечто совершенно чуждое человечеству, был насмешливым и слегка играющим. Со скрытым интересом он наблюдал за мучениями Грейслейна. Синие крылья Слепого Бога за его спиной, наконец, поддались воздействию калейдоскопа, превратившись в то же стекло и сейчас осыпались на плиты пола мелкой хрустальной пылью. — Ты не умеешь признавать свое поражение? — с интересом спросил Эсфирь.
— Я… не… я не хочу убивать своего брата, — выдохнул Грейслейн.
— А, так вот в чем дело, а я уже подумал, что ты решил бросить мне вызов. Все–таки эти чувства мешают тебе. Но прошу, объясни мне, что может быть общего между тобой и этим полудемоном? Ведь он просто грязная тварь, которая даже не приходится тебе родственником по крови, — голос Эсфирь стал поразительно равнодушным.
— И все же, он мой брат, он тот, кто действительно был мне дорог.
— Но разве сейчас он служит не королю Саю? — брови Эсфирь вопросительно изогнулись. — А ты служишь мне. Ну почему так трудно признать тот факт, что я приказал тебе убить его? Или ты не слушал? Ну, так я могу повторить громче, — с этими словами комнату наполнил новый пронзительный звук, и три разноцветных тени набросились на Грейслейна, полностью скрыв за мельканием крыльев его фигуру.
Тонкие пальцы Эсфирь щелкнули, разноцветная пыльца осыпалась на пол в том месте, где только что порхали бабочки, оставив вздрагивающую на полу фигуру. Одежда, тело, волосы — все было запорошено разноцветной пыльцой. Словно кислота, она прожигала все новые и новые раны на его теле, но Эсфирь знал, что и это не преподало должный урок этому человеку. Все–таки, управлять аватаром брата Бифуркатора было также сложно, как и пытаться вырастить новое Древо.
— Ну, теперь ты услышал, чего я хотел добиться от тебя? — Эсфирь подался вперед. — Знаешь, я дам тебе второй шанс. Ты ведь не хочешь остаться в таком виде навсегда? Если сейчас я заберу Талиона, ты останешься жить в таком виде, и эти раны будут медленно убивать тебя. Час за часом, день за днем, ты будешь превращаться в нечто неприятное. Но потом, все же, умрешь, наверное. И тогда ты уже никогда не сможешь убить своего брата. Но если ты все же захочешь убить его еще раз, я могу дать тебе второй шанс. Просто попроси меня, ну же, я хочу услышать всего несколько слов, можешь шепотом. Я понимаю, сейчас тебе трудно даже думать, — палец Эсфирь скользнул по губам при виде Грейслейна, скорчившегося на полу.
— Я…
— Не слышу? — Эсфирь поднес ладонь к уху.
— Я… хочу получить второй шанс…
— Неужели? — казалось, в голосе Эсфирь послышалось разочарование, — на самом деле, я думал, ты выберешь смерть. Но ты же понимаешь, что третьего шанса не будет, ведь три — число неустойчивости, оно далеко от порядка. Если ты скажешь 'да' сейчас, тебе придется последовать моему приказу и убить это существо прежде. Мне нужна Ксанада, а ты как раз удачно подходишь по происхождению для того, чтобы стать ее королем, — Эсфирь хихикнул, — хотел бы я взглянуть на это — два принца, оспаривающие корону. Знаешь, как раз недавно твоему брату был отдан точно такой же приказ моим любимым братом, и сейчас он уже направляется в эту страну с той же целью. А потому, если хочешь убить его, ты должен поторопиться. Ты ведь просто хочешь убить его? Верно? Не сделаешь какой–то глупости, вроде того, чтобы помочь ему? Или убить себя? О, видишь, я читаю все мысли по твоему лицу! — звонкий смех Эсфирь разнесся под сводами тронного зала. — Ну что ж, хотелось бы посмотреть на это поближе, но я не могу… — на миг лицо Эсфирь стало печальным, — не могу покинуть этот дворец, к сожалению, — ладонь его легла на грудь, — это тело скоро потеряет свои функции.