В данный момент хозяин этих комнат, составлявших предмет зависти для многих во дворце, сидел за низким столиком. Колени его покоились на одной из шелковых подушек, разбросанных по комнате тут и там, и неторопливо пил чай. Сам этот процесс, такой обычный на Юге, стал для народов этой страны одной из самых удивительных церемоний.
— Позволь уточнить, — повторил он, приподняв одну бровь, — ты хочешь, чтобы я тренировал тебя в использовании оружия Слепых Богов?
— Да, я хочу… нет, так не пойдет, — Сай сжал кулаки и мысленно приказал себе успокоиться. Он твердо взглянул в наполненные какой–то древней мудростью глаза брата Эвенки. Эвенки, которую он сам, своей собственной рукой, приказал схватить вместе с Кальвином как государственных преступников. И теперь он пришел просить об одолжении ее родного брата. — Это не приказ, — поправил он. — Я пойму, если ты откажешь, но мне больше некого просить об этом.
— О, — Лантис взял в руки чашку — высокую, узкую и толстостенную, выполненную из превосходного фарфора, покрытую черной эмалью снаружи и расписанную внутри. Повертев ее в руках, он уточнил: — Так это просьба? Странно, я думал, ты больше не нуждаешься в помощи такого, как я. Я уже думал о том, как проведу свои последние дни в ожидании того часа, когда ты потребуешь Сона себе.
— Прости, — голос Сая дрогнул, он отвел глаза в сторону, — я поступил с тобой несправедливо. Должно быть, теперь ты ненавидишь меня за то, как я обошелся с Эвенкой.
— Моя сестра? — казалось, Лантиса удивила такая постановка вопроса. Он в изумлении взглянул на своего короля, что было само по себе редкостью. — Почему ты извиняешься за то, что моя сестра оказалась настолько неосторожной, что сбежала из страны? Я лишь освободил ее и поступил так, потому что она принадлежит к моей семье, той немногочисленной ее части, что у меня еще осталась. Но дальше она была вольна действовать сама. На самом деле, — Лантис склонил голову, задумчиво подперев подбородок, и уставился в пространство невидящим взглядом, — я не понимаю ее поступка. Я бы предпочел, чтобы она осталась здесь, рядом с тобой. Она не могла не понимать, что теперь ее силы будут вытекать из этого треснутого сосуда, каким теперь стала ее душа. И я не смогу помочь ей — она выбрала его.
— Ты говоришь о Кальвине? — спросил Сай.
— Да, теперь она рядом с ним, а ты и я можем лишь тянуться рукой к недосягаемой цели. Хочу спросить: ты считаешь, что проиграл? Считаешь себя слабым, потому что не способен удержать Рейвена, и поэтому тебе нужны эти новые силы?
— Нет, причина не в этом. Я больше… — Саю было трудно выговорить эти слова, — не хочу гнаться за Кальвином. Если ему суждено убежать, пусть будет так. Если же он попадется в капкан, расставленный Мизаром Фон Грассе, значит такова его судьба.
— Жестоко. Ты сам не веришь в то, что говоришь, — Лантис покачал головой.
— И все же это так, мне нужна сила, для того, чтобы выжить.
— Чтобы выжить?
Сай кивнул:
— Два Слепых Безумных Бога и половина души третьего — три эти силы уже поставили существование моего тела на грань уничтожения. Но я собираюсь собрать их всех, хотя понимаю, что могу умереть еще до того. А значит, я обязан стать сильнее. Поэтому, я прошу тебя, научи меня справляться с этой болью. Я знаю, что сила Богов состоит не только в знании. Меч Зоара можно использовать как оружие, и секиру Даркнуара, и иглу Лавкрита. Или даже твой посох. Если я овладею этим оружием, если я сделаю их естественной частью себя, тогда, я надеюсь, я смогу прожить достаточно долго, чтобы завершить начатое.
— Ты слишком легко говоришь о смерти. Неужели твое отчаяние зашло уже так далеко? Это плохо, — на лице Лантиса появилось озабоченное выражение. — Но вот, что я скажу, — неторопливо Лантис налил себе еще чая из стоящего рядом с ним чайничка. Он пригубил светло–золотистую жидкость. — Я не буду учить тебя, если это лишь способ прожить как можно дольше. Я сделал тебя королем не для того, чтобы ты жил каждый день, как последний. Не забывай, для чего ты стал королем этой страны. Ты, — палец Лантиса указывал точно в грудь короля, — пытаешься изменить порядок вещей, какого не было с тех пор, как сражались Демон Цветов с Фракталом. После того, как они уничтожили друг друга, Бифуркатора поглотило отчаяние глубже самой смерти. И чтобы излить это отчаяние, он разделил свое тело на части. Несколько их были брошены обратно в Хаос, другие остались в Срединной части Древа, которая с тех пор обрела такое название. Так появились Семь Слепых Богов, которые тогда еще не получили прозвища 'Безумных', и Срединная часть Древа наполнилась жизнью. Из голого ствола выросло множество ветвей, сам его облик изменился до неузнаваемости. Но пережив эту катастрофу тогда, не значит, что мир выдержит это еще один раз. Поэтому я предупреждаю тебя об осторожности.