Взгляд Люсьена стал туманным и далеким.
— Посмотрим, кое–что изменилось с их прошлой встречи. Никто не знает, как он решит действовать на этот раз.
С этими словами, Люсьен Энн и Лантис Кларио отвернулись друг от друга, разойдясь в разные стороны. Учитель и ученик.
Глава 6. Первый брошенный камень
Часть 1
Рэй Нордис, бывший капитан отряда Лилии, нынешний командующий половиной интернациональной армии Астала и генерал Новой Армии Риокии, был человеком, не верящим ничему, кроме собственных глаз и ушей. Человеком строгой дисциплины, твердых правил, немного резким, требовательным к подчиненным, человеком, редко выражающим свои эмоции на людях, и не часто позволявшим эмоциям взять над собой верх. Люди — его подчиненные и те, кто встречался на его жизненном пути — знали эту его черту характера и уважали его за это. Кому–то она не нравилась, другие же ценили ее. Но любой, кто знал капитана Нордиса, мог бы поклясться, что он был не тем человеком, кто верит в чудеса. Рэй Нордис не верил сам и не позволял верить другим. Людям незачем забивать себе голову всякой ерундой, что отвлекала бы их от своих обязанностей. Но сегодня…
Капитан потер глаза, усталые и слезящиеся от просмотра бесчисленных донесений, среди которых большую часть составляли рисунки. Кто бы мог подумать, что в качестве отчетов ему принесут именно их. Казалось, они были выполнены детской рукой, такими дрожащими и неточными они были, больше похожие на карикатуры или ночные кошмары. Но именно они и составляли причину беспокойства и бессонницы Рэя Нордиса сегодня.
Хотя его комната в королевском дворце Риокии была одной из самых удобных, и волноваться было бы вроде не о чем — вся власть в этом городе, и, по крайней мере, в половине страны уже была сосредоточена в руках новой власти. Новый протекторат Астала, Риокия, обрел свое существование. И снова карта мира изменилась. Однако совсем не это беспокоило Рэя Нордиса. Эти рисунки и дополнения к ним в качестве рапортов. Немыслимо, просто невозможно. Было бы невозможно, если бы его собственная память не состояла из таких же рисунков, обрывков, похожих на решето воспоминаний. Но в отличие от этих рапортов, его память говорила совсем о другом. Инквизиция Севера, большой пожар в котором почти полностью сгорела столица Риокии, убийства, убийства, убийства — эти картины лежали сейчас на столе перед ним. Однако, в его воспоминаниях было совсем иное: радужный свет, похожий на калейдоскоп или купол, вспыхнувший над центром города, в то время, как Рэй Нордис и его люди уже достигли главных ворот дворца. И этот калейдоскоп поглотил все в одночасье: огонь, Инквизицию, целое войско Сейма — все. Но правда состояла в том, что все, с кем он говорил, кто присылал эти рисунки и рапорты, в один голос твердили, что огонь утих мгновенно, но помогла в этом Гильдия. И самое безумное состояло в том, что все они были уверены, что столицу поджег беглый принц — Ренье. Однако… — капитан Нордис устало отложил листы в сторону. Во всем этом было что–то неправильное. Единственное, в чем совпадали его воспоминания и увиденное всеми его людьми и простыми горожанами — это великий пожар, едва не уничтоживший столицу. Эти рапорты, все эти рисунки, все эти рассказы… Или он сходит с ума, или все они ошибаются. Обычно он был более склонен доверять своим глазам. А они говорили, что купол, возникший над центром города, неожиданно превратился в калейдоскоп который затем, сложившись, в одночасье изменил все.
И до последнего капитан был уверен, что хотя бы его люди видели то же самое, что и он. Но, как оказалось, он ошибся. После одного из таких вопросов солдат, к которому Рэй обращался, как–то странно посмотрел на своего командира, и больше капитан не хотел возвращаться к этой теме. Что же происходит в этом городе?
Рэй Нордис откинулся на спинку кресла, обитого теплого, золотистого цвета бархатом. Вся обстановка этой комнаты была строго выдержана в одной цветовой гамме. Все оттенки опавших листьев смешивались с карминно–красным и шоколадно–коричневым цветом земли, омытой дождем. Обстановка успокаивала, да такой она и должна была быть. Эта комната скорее всего раньше принадлежала одному из министров, ему выделили апартаменты в непосредственной близости от покоев нового короля Риокии Мортимера Первого.