"Марта прости... Мы были... Но этого нельзя!.. Мариша... Теперь уже поздно, но все равно... Калуце передайте, что Свеаборг погиб. Мы не смогли... Обстоятельства... Я не виноват... Я его убил и теперь не имею права жить... Обязательно передаете Калуце! Мариша должна знать... На Вавилове в шестом... кессоне."
Дальше сестра не смогла записывать, потому что у раненого начались конвульсии, и необходимо было сделать инъекции, чтобы снять боль и успокоить. Больше в сознание Свеаборг не приходил и через два часа скончался.
Среди его личных вещей я обнаружил блокнот, и когда прочел, что там записано, у меня чуть крыша не поехала (извини, Васильевич, но я стараюсь передать свои эмоции они тоже источник информации). Весь блокнот доставлю лично или передам с нарочным. Большая часть листов из блокнота вырвана, а из оставшихся записей привожу наиболее яркие отрывки.
Отрывок первый, текст на русском языке:
"... Свеаборг себя никак не проявляет. Что делать - не знаю. Впору вешаться. То, что мы сделали - преступление. Человек - суть единство тела и духа, а мы покусились на это единство... Что я плету? Вероятно, это чушь, но что мне остается делать?.. Ловлю себя на том, что ощущаю желание как-то материализовать свое бытие, манипулируя реальными предметами, а вот эта писанина помогает избавиться от навязчивого ощушения бесплотности. Пусть тело мне не принадлежит, но ведь мысли, а точнее, строчки на бумага это мои мысли и мои строчки. Хотя, наверное, это не совсем так. Свеаборг есть, он здесь на задворках мозга. Где? Спрятался в подсознании? Откуда мне знать, быть может я владею одной половиной мозга, а он - другой, и эти полушария самоизолировались. Но тело - руки, ноги, вся моторика подчиняется мне, а регуляция, как говорил Калуца, обеспечивается спинным мозгом... Господи, не сумасшествие ли это?! Но я проверял реакцию окружающих. Она нормальная. То есть, со стороны я кажусь цельной личностью. Где же Свеаборг? Почему не проявляет себя? Ведь Сомов говорил, что у него (у них?) все иначе. Они сумели как-то объединиться, или по очереди... Но ведь так невозможно! Значит, они обмениваются информацией, иначе со стороны... Да, верно, прав Калуца, такого рода вещи и раньше случались. Раздвоение личности при шизофрении. Пишу специально, может быть я просто не знаю, а Свеаборг иногда захватывает сознание - я в этот момент просто не существую! Уве, если так, пиши тоже. Ну что делать, брат, если такое случилось?! Жить-то надо как-то. Может быть, мы научимся со временем, привыкнем друг к другу..."
Отрывок второй, более поздний. Почерк тот же, текст на русском.
"Ты уже понял, Сомов, что происходит? Мы существуем в режиме разделения времени. Но не совсем. Подсознание у нас общее. Я, как видишь, свободно изъясняюсь по-русски. То есть, я - это уже не совсем я. А ты?.. Но почему я бываю так редко? Переключение сознания происходит для меня максимум на сутки. Черт побери, как бы мне совсем не рассосаться! Бодрее, Сомов! Чтобы ты не сомневался в моем существовании, продолжаю по-шведски..."
Далее текст по-шведски - примерно полстраницы. Почерк иной.
И далее прежним почерком:
"Уве, я не понимаю по-шведски! Попробуй установить, не связаны ли акты переключения с какими-то внешними факторами. Возможно, этим можно управлять!".
Далее вырвано страниц десять. Продолжение:
"Женя, не будь наивным - идет какой-то необратимый процесс и остановить его нельзя. Я выпрыгиваю из небытия все реже и реже. Всякий раз ситуация совершенно новая, но не успеваю я привыкнуть к этой, как все меняется, и я снова вынужден мучительно искать концы, за которые можно ухватиться. Я - на пределе. Приятно заглянуть в калейдоскоп, но жить в нем - ад! Обычный человек, вероятно, и не подозревает, какой уникальный подарок - непрерывность бытия (подчеркнуто дважды - Сюняев). А у меня... Я непрерывно просыпаюсь не там, где уснул, и не могу ложиться спать по своему желанию. Тебе это знакомо?"
"Да, но, вероятно, не в полной мере. Раньше - чаще. А теперь провалы во времени все меньше и меньше, а сами они все реже... Я краду у тебя жизнь. Сначала взял тело взаймы, а теперь и вообще обнаглел".
"Не казнись. Какие могут быть счеты между старыми приятелями. Дело идет к концу, и скоро, думаю, ты останешься один. Я просто уже не выдерживаю этого бешенного темпа смены декораций и понемногу начинаю сходить с ума. Послушай, Евгений, вероятно, все дело в психологическом несовместимости или в генетической памяти (? - Сюняев). Вспоминай, были ли между нами трения до аварии?"
"Особых трений не было... О чем ты говоришь, Уве! Мы отлично уживались в составе трех экипажей".
"Сомов, не валяй дурака. Вспоминай! Должна же быть причина. Пойми, у меня просто нет времени (подчеркнуто Сюняев) вспоминать. А может быть наши личности так велики, что не умещаются в одной черепушке? Я ду..." (текст оборван - Сюняев).
"Уве, наше общение с моей стороны напоминает шахматную игру по переписке. Сделал ход - ждешь три дня ответ. За это время выясняется, что есть лучшее продолжение. Я буду высылать не ходы, а целые варианты. Не возражаешь?"
Вырвано, несколько страниц. Далее:
"Женя, больше не могу... Не успеваю порой даже прочесть твое послание. Пиши короче и самое важное. Где мы? Что мы делаем? Суть! И еще, я хо..." (текст оборван - Сюняев).
"Я жду - дата" (до полета на Землю - Сюняев).
"Жду по-прежнему - дата" (то же - Сюняев).
" Женя, вырвись на Землю! Хоть на минуту оказаться там... Боже мой, я схожу с ума!.. Хочу увидеться с Мартой. Отвези меня!.. Калу..." (текст обован - Сюняев).
"Уве, что Калуца? Я жду!"
"Надо встретиться с Сомовым и Калуцей. На Землю!"
Вырвано несколько листов.
"Уве! Ты что-то понял? Что? Жду непрерывно! Блокнот и ручка всегда в нагрудном кармане. Завтра улетаю на Землю. Правильно? Ответь хоть как-нибудь. Да - плюс. Нет - минус. Или перегни страницу".
Вырвано еще несколько листов.
"Уве, почему молчишь? Что-то не так? Что случилось?"
Следующий лист до половины оборван. На оставшейся части почерком Свеаборга:
"Женя, я... Вавилов - шестой - кессон!!!"
Дальше в блокноте только чистые листы. Блокнот доставлю лично. Мало ли что... Привет коллегам! Сюняев.
Р.S. Штокман ведет переговоры на предмет обследования "Вавилова". Выясняются интересные детали. "Вавилов" никуда не улетает, а каким-то удивительным образом попал на эллиптическую орбиту с большим эксцентриситетом. Сейчас он идет в перигелий. То есть, я не знаю точно, но все начальники многозначительно помалкивают или сидят, потупив взор. А через пару лет войдет в зону Приземелья. Забавно, не правда ли?
Надо раскочегаривать вопрос. Помогите Штакману, надавите на кого-нибудь!"
Глава 10
Я изучал "шифровку" Сюняева в течение суток, после чего утром позвонил Спиридонову и предложил собраться.
- После обеда, - сказал Спиридонов.
- А почему не сейчас?
- А потому, что "потому што" оканчивается на "ушто", туманно пояснил он и отключился.
Я позвонил Кикнадзе и мы обсудили кое-какие мероприятия. Потом я позвонил в архив и попросил найти кое-какие материалы. Но, откровенно говоря, подобного рода "кое-какая" деятельность мне очень не нравилась. За нашей спиной какие-то лица занимались какими-то странными делишками, и было понятно, как дважды два, что ситуацией мы не владеем...
Спиридонов открыл совещание следующим незамысловатым образом. Он прихлопнул ладонью по столу и сказал:
- Так. Все молчат! Говорю я. Первое: послание Сюняева я читал, хотя и не анализировал. На это нужно время, а у меня его нет. Не знаю почему, но оперативная обстановка за последнее время осложнилась и, притом, весьма. То есть, факты нарушения всего подряд посыпались, как из рога изобилия. Я далек от мысли, что нарушения кем-то инспирируются... Что? Ну, черт с вами, подстраиваются, устраиваются или делаются специально. Скорее всего, их перестали скрывать. Это значит, что, с одной стороны, раньше их скрывали, а мы хлопали ушами, и, с другой стороны, кому-то срочно понадобилось нас занять мелочевкой. Выводы? Кикнадзе!