- Ну что, мужики, - сказал Калуца, - давайте обойдемся без преамбул. Я хочу ознакомить вас с некоторыми результатами. Они носят, естественно, предварительный характер и еще требуют осмысления. Но результаты эти пододвигают меня к тому, чтобы несколько изменить стратегию экспериментов, а поскольку она обусловлена предварительными договоренностями, я решил устроить совещание.
- Говори без обиняков, - сказал Асеев. - Куда уж дальше менять, я и так разрешил прогнать через "колпак" весь экипаж, хотя первоначально речь шла в нас двоих.
- Ничего не поделаешь, Ваня, у нас тобой, увы, несовместимые типы.
- Это я уже слышал.
- А что ты мне прикажешь делать, если это так!
- Совмещай. Есть вон Сомов-доброволец, есть я - тоже доброволец. Чего тебе еще надо?
- Ваня, тебе ли объяснять, что личность дается человеку от Бога...
- Послушай, Ричард, не дразни гусей! Мы и так вышли за всякие рамки. Я взял на душу грех за то, что нарушаю всякие ведомственные установления. Но грех нарушения элементарной порядочности во взаимоотношениях со своими подчиненными я на себя не возьму.
- А если найдутся еще добровольцы?
- Добровольцев не ищут среди подчиненных. Это во-первых. А во-вторых, мы в рейсе, и в экипаже нет лишних. Ты будешь истязать одного, а остальные будут тянуть за него лямку.
- Хорошо, я прекращаю эксперименты!
Асеев посмотрел на Калуцу и недобро усмехнулся. Потом поджал губы и процедил:
- Хорошо. Что ты хочешь?
- Мне нужен Сомов.
- Он в твоем распоряжении.
- Мне нужны оба Сомова!
- Все?
- Возможно, мне понадобится Свеаборг.
- Это исключено. Свеаборг - второй пилот и единственный квалифицированный навигатор. Это категорически исключено.
- А Сомов?
- Ты с ним говорил?
- Нет, мы ведь с тобой договорились...
- Хорошо, сначала поговори ты, а потом я поговорю. Но сначала я хотел бы понять, что ты затеваешь.
- Я хочу сделать перекрестную трансляцию на полной мощности. То есть проверить построения Шеффилда. Я хочу сделать это до того, как мы попадем в точку... Помнишь, у нас был разговор?.. И сделать то же самое, когда мы в ней окажемся. И сравнить. Но не просто сравнить, а записать фон, чтобы потом, в спокойной обстановке проанализировать. Объем информации - колоссальный, а у меня памяти только на четыре часа записи. Два здесь и два там - я так распределяю. Но предварительно, я бы хотел "приучить" их друг к другу.
- Кого - их?
- Сомовых. Они хорошо совмещаются - я даже удивился.
- Подлец, - произнес Асеев, помолчав, - знаешь ведь, что Женя тебе не откажет...
- Ваня, я тебе клянусь, что они совместимы! И очень, честное благородное слово...
- Хорошо.
- С завтрашнего дня, - быстро и с ноткой мольбы в голосе сказал Калуца.
Асеев одарил его взглядом, не удостоив ответом.
- Ваня, - продолжал Калуца, - если мы упустим эту возможность, я себе этого никогда не прощу. И тебе не прощу! Я буду являться тебе во сне каждый день и обзывать самыми паскудными словами. Я призову на помощь все силы ада, и они тебя замучают кошмарами.
- Лучше уж при жизни, чем потом, - произнес Асеев, но теперь его интонация была скорее дружеской. - Скажи мне, зачем ты на этот разговор пригласил нашего "зайца"?
- "Кролика", - поправил Калуца и мстительно добавил: - А я хотел, чтобы у нашего разговора был свидетель.
- Если он не решил, что это инсценировка - ты своего добился.
- Кроме того, я в завуалированной форме сделал ему предложение.
- И ты согласен? - Асеев повернулся к Сомову. - Подумай, Калуца - опасный человек. Сегодня он купит твое тело, а завтра потребует душу.
- Я согласен, - сказал Сомов, - ибо "если в мире исчезнет все зло - что, скажи, назовешь добром". Надо поддержать силы ада...
Глава 12
Утром мы со Спиридоновым легко позавтракали, после чего он исчез, а когда объявился, я даже присел от изумления. Передо мной стоял роскошный стопятидесятипроцентный ответственный работник. Одет Спиридонов был в великолепную тройку ослепительно белого цвета. Галстук - кремовый, с переходом в кофейный. А шляпа на нем была типа "восторг и упоение".
- А? - сказал Спиридонов. - Как?
- У-у! - сказал я.
- А это ты видел, - сказал он, доставая из жилетного кармана старинные механические часы-брегет в золотом корпусе. - Дед подарил. А ему - его дед. А отец того деда был купчина первой гильдии! Его, правда, при Сталине посадили, но часы эти он сохранил. Теперь они показывают новое время...
Что скрывалось за этой туманной фразой, я не понял, но часы внушали почтение.
Когда мы явились к Сомову, Калуца и Шеффилд уже сидели в креслах и, судя по всему, разрабатывали план кампании. Сомов, вероятнее всего, готовил стол, а дверь открыла Мариша.
- Здравствуете, - сказала она, - проходите, я сейчас папу позову.
Было заметно, что Спиридонов произвел на нее впечатление своей монументальностью и, надо полагать, шляпой.
- А зачем нам папа? - сказал он вальяжно и подмигнул мне. - Ну-ка, представь меня даме.
- Это, Мариша, Василий Васильевич Спиридонов, мой начальник. Очень важный человек. И страшно придирчивый...
- Все, все. Гиря, дальше я сам, - перебил Спиридонов. Вы, Мариночка, меня не бросайте, а то я у вас впервые, могу заблудиться и потеряться.
И улыбнулся ослепительной улыбкой. Где он ее только почерпнул?!
- Проходите, Василий Васильевич, вас уже ждут.
Мы прошли в гостиную, где и состоялась церемония представления с вручением верительных грамот. Обменявшись рукопожатиями, Спиридонов немедленно уселся между Шеффилдом и Калуцей, я - напротив.
- Ну, как поживает ваше издание? - ядовито осведомился Шеффилд. - Надеюсь, культура теперь двинется вперед?
- Вашими молитвами.., - я отвесил легкий поклон. Осталась ерунда: определить, где этот самый перед.
- А, так все уже в сборе! - воскликнул Сомов, появляясь из кухни. - Мариша, давай фрукты и вино. И вообще, займись там. А я развлеку гостей.
- Насколько я понимаю, вы и есть знаменитый Сомов, произнес Спиридонов, вставая. - Очень приятно познакомиться!
- Ну а вы, как я понимаю, - межпланетно известный Василий Васильевич, столь лестно характеризуемый Петром Яновичем. Я тоже очень рад, - сказал Сомов, протягивая руку. Представлять присутствующих не надо? Ну, тогда располагайтесь и, как говорится, с Богом. Коньяк, вино, фрукты - прошу без церемоний!
- А, Гиря! Не тебе чета... Сразу нащупал мои слабые стороны, - произнес Спиридонов. - Учись!
- Слава, Василий Васильевич, товар скоропортящийся.., буркнул я. - Вчера было "бордо", сегодня коньяк, а завтра посадят на хлеб и воду...
- Ну что же, - сухо сказал Калуца, - давайте приступим к делу. Как я понимаю, все уже в курсе, для чего мы тут собрались, поэтому нет смысла обсуждать преамбулу, приступим, так сказать, к постатейному обсуждению. Итак...
- Минуточку, - перебил Спиридонов, - требуется внести ясность. Мы, то есть я и Петр Янович, являемся сотрудниками Отдела Безопасности Главного Управления Космонавигации, и разговор будет вертеться вокруг тематики, относящейся к ведению этой уважаемой организации. Но поскольку данная встреча запланирована как внеплановая, есть предложение считать ее неофициальной, с тем, чтобы иметь возможность э-э... насладиться дарами природы... и прочее. Будьте добры, уважаемый Петр Янович, передаете мне во-он то яблоко почему-то оно оказалось с вашей стороны...
Калуца и Шеффилд переглянулись, после чего второй улыбнулся, а первый изменил выражение лица, сохранявшего до этого невозмутимо надменное выражение. Теперь это лицо начало выражать благосклонное внимание.
Спиридонову вручили искомое яблоко, он его разрезал на четыре части, аккуратно вырезал сердцевину и демонстративно положил дольку в рот. Некоторое время все с интересом наблюдали за его манипуляциями, наконец, Капуца нарушил молчание.
- Райское яблочко, - заметил он. - Вопрос, не станет ли оно яблоком раздора?
- А вы попробуйте, - и Спиридонов протянул ему дольку. Уверяю вас... В выборе яблок я редко ошибаюсь, ибо знаю секрет.