- А-а-а" - протянул Спиридонов. - Это еще туда-сюда. Я уж думал и вправду вам явился ангел господень в пламени куста и диктовал откровения.
- Явился. И диктовал. Это и был тот самый момент просветления, о котором я говорил.
- Не было ничего! - воскликнул Шеффилд. - И быть не могло!
- Вот полюбуйтесь, какая трансформация иногда случается: ученый с передовыми идеями, светлая голова, но находит коса на камень и он становится ретроградом, отвергающим саму возможность явления. Как это объяснить?
- Здесь не требуется объяснение, ибо любому мало-мальски грамотному человеку ясно, что это бредятина. Полная чушь, полная!
- Но послушаете.., - я попытался успокоить распалившегося Шеффилда, но он меня перебил.
- И слушать не желаю. Не было этого!
- Было.
Это оказал Сомов.
- Что было? - Калуца подпрыгнул на месте.
- Это, или что-то в этом роде.
- Как? Почему же ты до сих пор молчал?
- Не знаю... Что-то останавливало. Да и ты, скажем прямо, не выказывал особой откровенности.
Лицо Калуцы пошло пятнами.
- Ты!.. Ты что говоришь?! Ты ведь знаешь, что я тогда был не я. Тот, который возник - его больше нет. А ты - вот он!
- Я тоже не сидел сложа руки, - буркнул Сомов. развивался и самосогласовывался, согласно твоим же указаниям.
- Смотрите не него! - зарычал Калуца. - Вы когда-нибудь видели такое?!
Температура разговора достигла градуса кипения. Шеффилд вскочил, Калуца тоже - оба стали похожи на мальчишек. Я занервничал и хотел вмешаться, но Спиридонов опередил.
- Х-ха! - воскликнул он. - Да мы тут в обществе святых. А тогда чего, спрашивается, орать. Надо выпить - святое дело! Обмоем и осенение, и воскресение, и вознесение. А то устроили тут великий пост, понимаешь...
- Мариша! - обреченно произнес Сомов. - Вина дорогим гостям... И яства туда же... Что ты от меня хочешь? Я же не ангел, чтобы все иметь в виду...
- Ладно уж.., - буркнул Калуца. - Оба хороши. После бала я тебе задам трепку.
Мариша появилась с целой корзиной красивых бутылок и, поставив их на стол, заявила:
- Папе не давайте. Он и так последнее время... Мясо подавать?
- Все подавай, - скомандовал Спиридонов. - Все, что есть - на стол. У нас будет пир горой. А папе твоему - шиш. Он будет услаждать наш слух рассказами об аварии на "Вавилове". Грешник твой папа, а мы ему сделаем отпущение грехов...
Глава 13
Свеаборг ввалился в лабораторию прямо в скафандре, опустился на корточки возле стены, поднял забрало и сплюнул.
- Все, - сказал он по-русски и добавил по-английски, the end of trevel.
- Что там, Уве? - Калуца подошел к нему и тоже присел на корточки. - Где они?
- Их нет.
- Их нет.., - повторил Калуца.
- Я обшарил все закоулки. Их нигде нет, ни живых, ни мертвых.
- Что там произошло? - произнес Сомов-старший каким-то деревянным и безразличным голосом.
Он полулежал в кресле, прикрыв веки, и Сомову казалось, что этот человек уже мертв. Но он еще жил и находил в себе силы задавать вопросы, хотя точно знал, что жить ему осталось сутки-двое - не больше.
- Подожди, Уве, - сказал Калуца умоляюще, - может быть, есть какие-то шансы. Может быть, кто-нибудь жив еще... без сознания. Ты все проверил?
- Я обследовал все помещения, которые не разгерметизировались На момент аварии за бортом никого не было. Все скафандры в наличии. Это значит, Женя, что...
Свеаборг поднялся и начал выползать из скафандра. Он был бледен, темные пряди волос прилипли ко лбу, губы плотно сжаты.
- Неужели никаких следов? - прошептал Калуца. - Куда же они подевались?!
- Что произошло, Уве? - опять повторил Сомов-старший. Детали.
Свеаборг отпихнул скафандр, приблизился к креслу и склонился над ним.
- Я обследовал внутренние помещения бытового отсека, склад продовольствия и инженерные помещения. Аварийно задраены пятая и восьмая гермодвери по периметру кольца. Отсеки с пятого по седьмой разгерметизированы. Аварийно задраены внутренняя и внешняя гермодвери третьего и четвертого радиальных коридоров. Задраена гермодверь из тамбура в грузовой отсек. Топливный и реакторный отсеки не пострадали, однако половину грузового отсека вместе с центральной рубкой срезало напроч... Я вышел через третий кессон и прошел по кольцу. Прочный и защитный корпус кольца с наружной стороны разрушены в районе пятого отсека. Собственно, там вырван огромный кусок, возможно, передняя часть центрального корпуса ударила в это место... По характеру вращения ясно, что смещен центр масс и даже если реактор уцелел, вряд ли удастся сбалансировать тягу. Система энергопитания пока...
Свеаборг вдруг осекся.
Сомов-старший лежал неподвижно, закрыв глаза, и непонятою было, воспринимает ли он вообще хоть что-нибудь.
- Что с ним? - спросил Свеаборг шепотом.
- Плохо, - так же шепотом ответил Калуца. - Тяжелое лучевое поражение. Триста рентген по индивидуальному дозиметру.
- Что вы там шушукаетесь? - едва шевеля губами произнес Сомов-старший. - Продолжай.
- Да, вот еще, - громко сказал Свеаборг. - Один спасательный гулет исчез - тот, что со стороны пятого отсека, но другой - в порядке. Таким образом, Женя, аварийный пеленг мы включить не можем, связи у нас нет, тяги тоже нет, есть только один спасательный гулет на четверых. Можно попытаться включить его пеленг, но он слишком слабый. Место аварии выбрано очень удачно - вектор скорости направлен под приличным углом к эклиптике. Так что, Свеаборг усмехнулся, - лететь нам еще долго.
- А поблизости есть кто-нибудь? И вообще, где мы находимся? - поинтересовался Калуца.
- Находимся? - Свеаборг еще раз усмехнулся. - Где мы сейчас находимся, значения не имеет. Мы выходим из плоскости эклиптики, имея скорость что-то около сотни километров в секунду, таким образом, зона поиска увеличивается с каждым часом и через неделю нас уже сам черт не найдет... Если, конечно, ему придет в голову нас искать.
- Что можно предпринять? Не можем же мы вот так просто сидеть и ждать. Думай, Уве, ты теперь командир!
- М-да... Неожиданное повышение...
- Ты о чем?
- О новой своей должности... Я пилот и навигатор. Командир из меня.., - Свеаборг что-то сказал по-шведски.
- Что?
- Так, ругаюсь...
- Думай, Уве, думай, - Калуца потер лоб. - Я бы тоже думал, но у меня нет почвы для раздумий.
- Уве, подойди, я тебя плохо вижу, - вдруг сказал Сомов-старший. - Перед глазами плывет.., круги какие-то и тошнит. Сколько я схватил?
- Сто пятьдесят, - сказал Калуца и отвернулся.
- Врешь, Ричард, не меньше двухсот. Как ты был в колледже брехун, так и остался. Доктором сделался, а врать не научился, да и некогда сейчас... учить.
- Триста, Женя, - жалобно сказал Калуца. - Скажи, зачем ты полез под защитный кожух? Что тебя туда понесло?
- За надом. Уве, тебе докладываю. В момент удара произошел спонтанный, запуск реактора. По цепям управления прошли какие-то импульсы... Я перевел на ручное.., но тут выяснилось, что он меня не слушается. А точнее, он слушается одновременно и меня, и главный контроллер управления. Я запаниковал... Ф-фу, как тошно... Полез в главный коммутационный щит, отстыковал кабель. Но это не помогло. Тогда я и полез под кожух, думал, что коротит в этом кабеле и решил отстыковатъ прямо на сервоприводах... Ну, а он, сволочь, скачком увеличил мощность. Я там чуть не сварился... По-моему.., главный контроллер сбрендил и теперь что там делает этот реактор я даже не знаю. Возможно, от удара он повредился в уме и теперь его надо срочно отстреливать вместе с реакторным отсеком... В любой момент он может...
Сомов-старший умолк, тяжело дыша.
- Да ты не волнуйся, Женя, все в порядке. С каких это щей он вдруг.., - пробормотал Калуца.