- А вопросы? - остановил его я.
- Какие еще вопросы? Нет вопросов!
- Почему не забрали информацию с "Вавилова"?
- Потому.., - начал Калуца, но Спиридонов на дал ему закончить.
- Мы что, не идем?
- Нет, конечно, - сказал я.
- А вроде уже собрались, - Спиридонов озадаченно пожал плечами. - То идем, то не идем. Ничего не понимаю... Так что, сидеть?
- Сидеть, - подтвердил я. - И еще долго.
Спиридонов, судя по всему, вскочил на любимого конька и решил повалять Ваньку. Чего он добивался, было понятно стабилизации обстановки. Это и произошло. Сомов одобрительно заулыбался, Калуца же страдальчески сморщился. Но вопрос, который я задал, повис в воздухе. И создавалось впечатление, что отвечать на него никто не собирается. Это меня беспокоило. Потому что, вероятно, информация, собранная Калуцей в процессе экспериментов, представляла немалый научный интерес, но о ней словно бы забыли.
- Так что же случилось с информацией, - повторил я, вмешиваясь в процесс умиротворения.
- Да, - поддержал Спиридонов, - что с ней случилось? А кстати, что за информация?
- Я имею ввиду информацию, накопленную Калуцей в памяти его системы.
- С ней, полагаю, ничего не случилось, - ответил Калуца. - Она сохраняется на магнитных носителях, защищена от разрушающего действия излучений, температуры и прочих факторов. За нее можно не беспокоиться.
- Это понятно. Но где именно находятся эти носители?
- На борту "Вавилова", разумеется.
- То есть, ею никто не интересовался?
- Собственно, никто и понятия не имел о ее существовании.
- Почему же вы не приняли меры к ее изъятию?
- Я не имел такой возможности, - сказал Калуца и посмотрел на Сомова.
- Дело в том, что когда нас снимали с борта "Вавилова", Калуца отсутствовал, - пояснил Сомов.
- Еще новости, - пробормотал Спиридонов. - Где же он в это время обретался?
- Он был не в себе. То есть, вместо него присутствовал Асеев. И мы с ним решили оставить все как есть. Законсервировали оборудование, загерметизировали отсек...
- Вы решили? - удивился я. - Странное решение.
- Вот что, - вмешался Спиридонов. - Давайте кончать. Гиря затронул ключевой вопрос. Я понимаю, вы могли забыть информацию в суматохе спасательной операции. Но я ни секунда не верю, что в тот момент, когда готовилась комиссия по "Вавилову", вы не предприняли никаких мер к тому чтобы заполучить эту информацию. Слышите, уважаемый Ричард Яковлевич, я в это ни секунда не верю. И не пытайтесь меня надуть - этот номер не пройдет.
Кадуца изумленно вскинул брови.
- Василий Васильевич, мы у вас на подозрении? После всего, что было?
- А что было? Выпили бутылку - это еще не союз сердец. Так что уж будьте любезны...
- Хорошо, я открою вам главный секрет, - Калуца сделался серьезен. - Я не хотел пока затрагивать данный вопрос, поскольку он меня не касается. Вернее... Мне наплевать и на эту комиссию и на все другие. Но мне нужна моя информация. Она мне нужна принципиально, и я плюю на все условности!
- Ну так вот то-то же! - сказал Спиридонов, усаживаясь в кресле поудобней и вытягивая ноги.
- Да, действительно, тогда на "Вавилове" мы, а вернее оказать, Асеев, решили ничего не трогать. Посудите сами, в каком мы были состоянии. Свеаборга надо было срочно эвакуировать на Землю, с Сомовым тоже происходили странные вещи... И в этой ситуации мы должны были объяснять капитану "Генуи", что необходимо взять на борт какое-то оборудование с "Вавилова", предназначенное неизвестно для чего? Асеев уже знал, что "Вавилов" никуда не денется. И он справедливо полагал, что на "Вавилове" наша информация лучше сохранится. А когда появится компетентная комиссия, она обнаружит эти магнитные носители и спросит у оставшихся в живых членов экспедиции, что на них записано. И компетентно во всем разберется. Но он ошибся, и вот в каком пункте. Никакой комиссии ГУКа на "Вавилове" не было.
Спиридонов даже рот открыл от изумления!
- Погода, погоди... - сказал он. - Как это не было? А отчет, а рекомендации? А подписи - аж целых пять штук?.. Как это не было?!
- Подписи подлинные. А все остальное - липа.
- Липа?
- Липа, липа, Василий Васильевич, или, говоря образно, клюква развесистая.
- Липа! - Спиридонов вдруг вскочил и забегал по кабинету. - Ах, я, старый осел!
- Ну, это вы, Василий Васильевич, перегнули палку, заметил я как бы вскользь. - Осел - это вьючное животное, а вы...
- Что?! - Спиридонов остановился и выпучил глаза. - То-то я смотрю, эти говнюки ко мне один за другим являются. А, Гиря? Ты все понял?
- Нет, Васильевич, не все. Совершенно непонятно, на кой черт им это было нужно?
- Кому?
- Ну, этим вашим приятелям?
- Зачем?.. А черт же их знает, зачем. Вот ты сядь и подумай, зачем.
- В принципе, это вполне объяснимо, - сказал Сомов. Корпоративный интерес. Административный инстинкт самосохранения. Боязнь потерять лидирующие позиции и сферы влияния. Боязнь того, что вскроется несостоятельность концепции освоения Внеземелья и ГУК утратит привилегированное положение среди других ведомств в плане обеспечения ресурсами и кадрами. Это, разумеется, схема, и мотивы поведения разных лиц могут отличаться, но в целом...
- А мне плевать на это в целом, - прорычал рассвирепевший вконец Спиридонов. - Меня интересуют как раз мотивы поведения отдельных лиц, которых я считал порядочными людьми, а они оказались мерзавцами! Н-ну ладно... Я им покажу!.. Бегаю, как савраска, а они, мерзавцы... А Шатилову я лично морду набью... Отловлю где-нибудь в тихом углу и мордой о стенку!
Спиридонов еще минуту изрыгал проклятия и придумывал кары, а потом внезапно успокоился и даже уселся на свое место.
- Ладно, - оказал он вальяжно. - Пусть их будет... Теперь я их сверну в бараний рог и заставлю крутиться. А что? Такой букет - двенадцать апостолов да еще пять златоустов. Мы будем действовать цивилизованными методами, как считаешь, Гиря?
- Естественно, - подтвердил я, еще не осознав изменений в настроении шефа. - Мордой о стол - это хороший цивилизованный метод.
- Никаких морд и харь! Только лица, и, притом, весьма уважаемые! Вежливость, приятное обхождение, красивые жесты. Они у меня такие бумажки будут подписывать, что вам и не снились!.. Давай, Гиря, еще вопросы. Я смотрю, ты насобачился их задавать.
- Скажите, - обратился я к Калуце, - а вам эта информация действительно полезна? То есть она, как бы это сказать.., может быть расшифрована и проанализирована?
- Полезна.., - пробормотал Калуца. - Да ей цены нет! Вы знаете, что такое генетический код? Зто то, что определяет физиологические параметры организма, его фенотип. Так вот, я предположил, что существует некоторый универсальный код, определяющий параметры личности. У каждого человека имеется свой индивидуальный энергетический фон - биополе, определяемое какими-то внутренними состояниями мозговых центров, матрицей нейронных связей. Эта матрица индивидуальна, но состоит из ограниченного набора стандартных ячеек... И так далее. Если бы у меня были мои записи с "Вавилова", я мог бы, например, сравнить того Сомова и этого, уловить изменения в параметрах его биополя и попытаться как-то увязать их с параметрами его нынешней личности. Сделать классификацию признаков... Да что вам объяснять - все равно вы ни черта не поймете!.. Короче, после того, как мы возвратились на Землю, я, в основном, только тем и занимаюсь, что пытаюсь пробить экспедицию к "Вавилову". Асеев пока был, советы давал. Но теперь Асеева нет, а все мои усилия вязнут в этом болоте... Мало того, они там, в коллегии ГУКа всполошились и блокируют любые мои действия.
- Ирландцев подсылают, - добавил Спиридонов многозначительно.
- Именно, - зло сказал Калуца. - Их интересует мой лабораторный журнал. Они думают, что, там записаны откровения. Идиоты! То, что там записано, могут понять человек десять-пятнадцать отсилы. И все они - мои приятели... А вы знаете, что мне угрожали разоблачением, если я сделаю попытку предать гласности историю с "Вавиловым?