После короткого обсуждения фраза была признана вершиной административного восторга и оставлена, как есть. Далее в документе были кратко изложены хронология событий и выявленные факты, после чего следовали выводы и резюме. Этот документ мы размножили в пяти экземплярах, на каждом из которых Сюняев виртуозно исполнил подпись Спиридонова. Мы взяли себе по экземпляру, а оставшиеся два запечатали в пластиковые конверты и служебной почтой направили в адреса, указанные Спиридоновым. Следующие два дня мы в том же составе готовили заключение по делу, а утром совершенно неожиданно явился Спиридонов, очень свежий и замечательно бодрый.
- Что это вы тут занимаетесь самодеятельностью? - спросил он, здороваясь с каждым за руку. - Письма строчите, подписи подделываете... Это как называется?
При этом рот у него был до ушей.
- Так и вы, Василий Васильевич, тоже хороши, - сказал я. - Доклады делаете, разглашаете тайну следствия. Как конференция?
- Какая конференция? - изумился Спиридонов.
- Как какая? - изумился я. - А где вы были?
- Я? На пляже, разумеется. Отдыхал, загорал. И с молодухами - тоже... Шатилов, кстати, не звонил?
- Н-нет, - произнес я, чувствуя, что у меня как-то противно засосало под ложечкой.
- Ничего, позвонит еще, - рассеянно сказал Спиридонов. Заключение написали?
- Естественно, - сказал Сюняев.
- А где блокнот Свеаборга?
Сюняев достал из внутреннего кармана невзрачный с виду блокнот и протянул Спиридонову.
- Так, - сказал Спиридонов, проходя в свой кабинет и устремляясь к сейфу. - Значит так. Папку Калуцы я уже положил, теперь кладу блокнот и один экземпляр заключения.
Он проделал все это с особой тщательностью, запер сейф и протянул ключ мне.
- Один ключ у меня, один отдаю тебе. А теперь садимся и обсуждаем второй экземпляр заключения. Они, кстати, идентичны?
- Разумеется, - ответил Сюняев. - я лично размножал.
- Тогда поехали. Садитесь.
Мы сели в рад напротив стола Спиридонова, он подошел к окну и раскрыл его настежь.
И в этот момент в кабинет влетел Шатилов.
- Ты! - заорал он прямо с порога, устремляя гневный взор на Спиридонова. - Ты что творишь, м-мерзавец!?
Спиридонов круто повернулся. В его лице произошли разительные перемены. Спиридонов слегка сгорбился, кисти рук сжались в огромные кулаки - теперь он стал похож на волкодава.
- Что ты сказал? - произнес он. - Ну-ка повтори, Олежек, а то я что-то плохо стал слышать... Значит, я мерзавец? А ты, стало быть, ангел господень в праведном гневе? А?
Шатилов несколько опешил, но, увидев нас, сидящих в ряд с деревянными лицами, сделался надменным и монументальным, как марсианские вулканы.
- Василий Васильевич, я бы хотел поговорить с вами конфиденциально.
- Ребятки, ну-ка дружно заткнули уши, - приказал Спиридонов, - Мне сейчас будут делать разнос, а вы, как подчиненные, должны ничего не слышать. Начинайте, Олег Олегович, что у нас не так, какие нарушения и просчеты?
- Я бы хотел для начала узнать, где вы пропадали три дня. Если не секрет.
- Не секрет. Отдыхал на пляжах Амударьи.
- Ага... А мне доложили, что вы делали доклад в П-париже.
- В Париже? - изумился Спиридонов. - Интересно, кто бы меня там стал слушать.
- То есть, вы та-там не были?
- Нет, не был. Я не принадлежу к сливкам общества, а Париж... Нет, в Париже я не был.
- Хорошо, тогда, может быть, вы объясните, с ка-акой целью на-аписано вот это посла-ание?
С этими словами Шатилов выхватил из внутреннего кармана конверт и бросил на стол Спиридонова. Потом выхватил второй и также бросил на стол. Он был так возмущен, что даже начал слегка заикаться.
- Это что, анонимки? - поинтересовался Спиридонов, - Это же клевета! Что это за письма?
- А вы почитайте, п-почитайте!
Спиридонов сел за свой стол, сгреб конверты и раскрыв один из них, начал читать, шевеля губами.
Шатилов взял стул и демонстративно уселся на него по другую сторону стола спиной к нам.
Спиридонов читал долго и очень старательно. А когда дочитал, воскликнул:
- Ты смотри, что делается! Вот это да-а!
- Но самое интересное - к-кем подписаны эти письма, - с издевкой сказал Шатилов, несколько успокоившийся. - Вот это д-действительно интересно!
- А кем они подписаны? Ба! Да это не моя подпись!
- Ка-ак не твоя? А чья же?
- Это просто подделка.
- Вот как? И кто ее подделал?
- Да вот они - кто же еще.
Спиридонов показал на нас пальцем.
- Ага. Следовательно, вместо того, чтобы заниматься расследованием нарушений правил безопасности полетов твои сотрудники занимаются писанием подметных писем и подделкой твоих подписей.
- А твои? - невинный взгляд Спиридонова мгновенно сделался колючим. - Чем занимаются твои сотрудники?
- Делом, Вася. Они занимаются д-делом.
- Ясно. Значит, мои сотрудники - полное дерьмо, а твои просто агнцы божьи? Моих надо разогнать, а твоим дать по ордену. Так давай его мне - я твой сотрудник!
- Н-ну, знаешь ли!..
- Знаю, - веско сказал Спиридонов. - Это еще половина беды, когда сотрудники пишут бред в верхние инстанции. Беда начинается, когда большие начальники начинают писать липовые заключения липовых комиссий по липовым обстоятельствам, обнаруженным в результате липового расследования!
Он встал и навис над Шатиловым. Тот как-то съежился и утратил свои грозные очертания.
- Ну, что молчишь?
- Это не телефонный ра-азговор!
- Это самый что ни на есть нормальный разговор. И три свидетеля в ряд специально. Чтобы ты отвертеться не мог. Что у нас в Управлении бардак - это мне давно известно. Но вот то, что кое-кто в этом управлении окончательно потерял совесть - это в новинку.
- И ты специально устроил эту комедию, чтобы меня увещевать? - сказал Шатилов надменно.
- Сбавь тон, Олежек, - это на тот случай. Они молодые их не так-то просто напугать. Это ты себе кажешься причисленным к лику богов, да еще, может быть, мне. А им голову морочить бесполезно. Они уже давно не верят в святость наших идеалов и плевать хотели на твое реноме. Уж кто-кто, а мои гаврики отлично знают цену нашим усилиям административным манером навести порядок и повысить безопасность. А теперь еще и выяснилось, что в отношении порядочности отдельных столпов Управления можно не беспокоиться, по причине отсутствия таковой. Так что давай уж просто, по-человечески разговаривать.
- Хорошо, - примирительно сказал Шатилов. - Ты ведь понимаешь, что все это сделалось само собой. Одно цеплялось за другое.
- Я это понимаю. Но я хочу, чтобы ты понял одну простую вешь. В этом деле бесполезно стоять до упора - оно гнилое насквозь. И чем раньше ты покаешься - тем лучше. Последний, не сподобившийся на покаяние, станет стрелочником.
- Я что же, должен теперь всех топить? Это, по-твоему, не свинство?
- Нет, этого я не требую. Я понимаю, что нельзя ставить человека к стенке - в этом положении человек способен на все. Я даже не прошу помогать мне - хотя бы не мешай! Но в одном деле я таки прошу помочь.
- В каком?
- Надо организовать действительное обследование "Вавилова". Тогда то мнимое обследование можно замять, а души всех наших сукиных детей отпустить на покаяние.
- Послушай, Василий, ну на кой черт тебе все это нужно? глухо сказал Шатилов. - Ведь и так почти уже замяли.
Спиридонов трахнул кулаком по столу так, что стекла задрожали.
- Дурак ты, понял! Там на "Вавилове", быть может, то, что мы искали всю жизнь, то, ради чего мы ее потратили. Они ведь сделали открытие! Не будь же ты хоть сейчас слепым котенком - ведь это уже факт. Фа-акт! Да, эти письма поддельные, но факты-то в них подлинные. И я тебя прошу, я просто умоляю тебя донести этот факт до заплесневелых мозгов наших сподвижников. Ведь не все они хором рехнулись. Рано или поздно все вскроется и они в таком идиотском виде запечатлеются на скрижалях истории. Ведь это дело может перечеркнуть все их прошлые заслуги - а они есть, и немалые. Но у потомков их имена будут ассоциироваться с именем Калуцы, причем Калуца окажется Галилеем, а вы инквизиторами. История таких шуток не прощает!.. Подумай - я не тороплю.