Впереди показались двери очередного лифта. Они бесшумно распахнулись, но лифт никуда не тронулся, вместо этого противоположная стена распахнулась, и они вышли в большую аудиторию. На креслах, ряды которых уходили вверх крутым амфитеатром, сидели арианцы, впрочем, их количество было значительно меньше количества сидений. Воздух здесь был влажный и теплый, как на предыдущей планете. Георг подумал, что видимо это важные персоны, к которым его привели беседовать, но, к его удивлению, арианец провел его мимо. Более того, ни один здешний обитатель даже головы в его сторону не повернул, словно хоравы у них под носом каждый день ходят! В конце зала вновь были двери, похожие на лифт, затем новое помещение, очень большое по размерам, наверное, в нем поместился бы целый стадион. Здесь посторонних не было, здесь вообще никого не было кроме затхлого запаха стоячей воды и леса ярко-зеленых растений, увешанных мясистыми плодами. Георг смотрел на них и не мог понять, это деревья или гигантских размеров трава? Под ногами хлюпала мелкая грязь, пахло гнилью и еще чем-то незнакомым, но противным, и все вместе это было неприятно. Но противнее всего была гнетущая неизвестность, эти равномерно двигающиеся лопатки под комбинезоном шагающего впереди арианца.
Проквуст предполагал, что они должны выйти из этого странного места, но оказалось, что его вели именно сюда. Где-то в самой середине леса растения расступились вокруг овального озера, покрытого широкими зелеными листами и белыми цветками. Между ними двигалась голова арианца, он плыл бесшумно и почти без волн. Заметив посетителей, он повернул к ним. Георг смотрел за плывущим арианцем и вдруг отметил для себя, что тот очень пристально смотрит на его сопровождающего.
— А ведь они общаются!, — Осенило вдруг Проквуста. — Но почему я не слышу мыслеголос?
Пловец медленно вышел из воды и принял как должное протянутую ему арианцем синюю накидку. Он был выше и мощнее, а возможно и старше, но не это бросилось в глаза Проквусту. Властность и величие, вот что излучал этот арианец. Он сделал несколько шагов и уселся на стоящее в траве кресло. Впервые чужые глаза на этой планете наконец-то обратили на него внимание.
— Так это ты, чужак, пытался стать его претендентом?
Георг растерялся, он ничего не понимал в арианцах, не мог предсказать их вопросов или ответов. Почему? Впрочем, раздумывать было некогда, надо было что-то говорить.
— Э-э, простите, не знаю, как к вам обращаться…
— Да, это верно, ты не знаешь, а зачем тебе знать?
— Еще раз простите, но в моем мире было принято обращаться друг к другу по именам.
— А разве без имен нельзя общаться? Посмотри чужак, мы здесь, рядом, ты видишь и слышишь нас, а значит, и осознаешь, зачем же тебе вешать на нас ярлыки? Знаешь ты или не знаешь мое имя или его, — хозяин озера кивнул в сторону арианца, приведшего Проквуста, — это ведь не имеет значения.
— Но для меня имеет!, — Георг был в отчаянии. — Я просто не знаю, как начинать разговор, без имен собеседников у меня не связываются слова.
— Но ты же собрался жить среди нас! Ведь так?
— Да, а почему бы и нет?
— Я не сказал нет, а вот ты скажи да.
— Да!, — Крикнул Проквуст. Потом помолчал и неожиданно для самого себя добавил: — А может быть, и нет. Наверное, больше нет, чем да, но мне некуда больше идти, а один я эту вселенную боюсь.
Арианцы быстро переглянулись, а Георг продолжал говорить.
— Ваш мир не намного отличается от моего, здесь есть воздух, которым можно дышать, есть вода и пища. Я не могу просить многого, я прошу лишь места в вашем мире.
— Да, ты прав, между нашими мирами разница невелика, отличия не во вне, а вот здесь. — Арианец многозначительно постучал по голове. — Ты не похож на нас, и ты нам не нужен, чужак.
— Но я не понимаю, почему, ведь возможно, вам будет интересна информация о хоравах.
— Я говорю не об информации, а о тебе, чужак, мы живем для себя, а не для таких, как ты.
— Но я тоже живу для себя!
— А при чем тут мы?
— Мне больше некуда идти. — С отчаяньем в голосе сказал Проквуст.
— С этим мы согласны, но это недостаточный повод, чтобы остаться.
— Но может быть, я все же смогу быть в чем-то вам полезен?
— Чем? Ты выдающийся ученый или философ?
— Нет.
— Ты умеешь, что-то такое, что мы не умеем?
— Наверное, нет. Моя раса очень молодая.