Девушка молча кивнула.
— Я вас искал по всей вселенной! Нет, вру, не искал, не надеялся найти. Но волею рока я нашел вас! Не надо смеяться, Хелена! Здесь, на Земле, мы никогда не встречались, но давным-давно, за много световых лет отсюда, мы были на краткий миг вместе.
— Вы поэт?
— Нет, что вы.
— Но вы так чудесно все это говорите, Георг, что я готова поверить.
— Лучше простите меня, Хелена!
— За что же, мы видимся первый раз в жизни?
— В этой, да. — Проквуст встал и начал говорить безумные вещи, прекрасно осознавая это, но не в силах остановиться. — Я очень виноват перед вами, Хелена, так виноват, что нет мне прощения.
— Но вы его все равно просите?
— Да! Я умоляю простить меня за жуткий поступок… — Георг замолк, не в силах говорить дальше.
— Ну, что же вы замолчали?!
— Не смею, кровь в жилах стынет!, — Выдавил из себя Проквуст.
— Ну, уж нет, я настаиваю! Нельзя отступать!
— Хорошо, — обреченно заговорил Георг, — я скажу, что мучает меня всю жизнь. В вашей прошлой жизни вы были беспомощны, а я был слаб и подл. Я погубил вас, Хелена!
Девушка испуганно увидела в блестящих глазах Проквуста, что это не шутка. Она вырвала руку и строго нахмурилась.
— Георг, вы что, серьезно?
— Серьезней некуда.
— И кем же я была в этой прошлой жизни?
— Пленницей.
— Вашей?
— Нет, что вы. Скажем так, вы были в тюрьме узницей, а я надзирателем.
— Я что, была преступницей?
— Нет, Хелена. В том мире преступниками были люди, выносящие приговоры тем, в ком оставалось человеческое. Они боялись чистоты, искренности, доброты.
— А вы, Георг, как же вы оказались в их рядах?
— Я думал, что таков порядок вещей, я подчинялся закону и играл чужую игру. Но это не умоляет моей вины!
— И это все, что вы можете сказать?
— Все.
— Ну, и задачку вы мне задали. Что же вы от меня хотите, Георг?
— Прощения.
— Хорошо, я вас прощаю.
Словно свежим ветром повеяло в душе Проквуста, глаза налились слезами. Он протер их ладонями.
— Спасибо. Вы сняли с моей души тяжкую ношу.
— Я рада, что помогла вам, Георг, но учтите, что не в моей власти отпускать грехи.
— То есть?
— То есть вам надо сходить в церковь и помолиться. Кстати, вы крещены?
— Нет.
— Так вы еще и безбожник?!
— Нет, я верю в бога!
— Тогда вы должны молиться!
— Но…
— Никаких «но»! Мы обязательно сходим к моему батюшке, он вас окрестит.
— И это будет означать окончательное прощение?
— Мое?
— Да.
— Нет, Георг, вы меня неправильно поняли. Я вас уже простила, но теперь вас должен простить бог. Вы будете меня слушаться?
— Всецело!
— Чудесно! А теперь пойдемте, а то отец будет беспокоиться.
Эстония.
2.
Проквуст блаженно вытянул ноги под одеялом и погрузил голову в глубину подушки. Он очень устал, но спать совсем не хотелось. Завтра у него выходной, и он опять пригласит русскую девушку Аню в кафе, потом они сходят в кино, будут целоваться, а вечером, наверное, опять придут в его холостяцкую комнатку. Надо бы прибраться, неудобно. Впрочем, Аня чувствует здесь себя уже почти хозяйкой. У него с нею редко совпадают выходные, и вот завтра как раз такой день. Они знакомы почти три месяца и, кажется, девушка всерьез в него влюбилась. А он сам? К сожалению, на этот вопрос в душе отзывалась пустота. Нет, девушка была очень милой, но все его думы были связаны только с Хеленой, Леночкой, как он про себя, ее называл. Прошел год, с тех пор как он просил у нее на сумеречной улице прощения. Тогда казалось, что их связало прочной нитью нечто неосязаемое и иррациональное. Но уже на следующее утро Лена пришла за ним совершенно другой, чужой и закрытой. Она словно броню на себя надела и по сей день не снимала. Даже когда она, выполняя свое обещание, водила его в собор Александра Невского, рассказывала об иконах, учила молиться, это железная стена между ними не исчезала. А после того, как зимой его окрестили и надели на него крестик, она отдалилась еще больше. Несколько раз Георг заводил с ней откровенные разговоры, но Лена или отшучивалась или строго заявляла, что эта глупая игра ее больше не интересует. Он ничего не мог поделать. Почти каждый день он видел ее, мог даже мимолетно дотронуться до ее руки, ощутить аромат волос, но в ответ веяло холодом и отчуждением. Проквуст смирился с этим, и теперь ходил в церковь один, прося у бога прощения и искренне желая Хелене счастья. Да, и что он ей мог дать? Ведь рано или поздно он покинет эту планету, так стоит ли еще раз наносить ей рану? Тем более, у нее и жених, кажется, есть. Пусть все будет, как будет! Георг вздохнул и повернулся набок.