— Нет, Джон, я не уйду, я дам вам высказаться, но ты, Георг, — она хмуро посмотрела на него, — можешь забыть обо мне навсегда, если всё это глупый розыгрыш!
— Это не розыгрыш, Леночка. — Проквуст виновато улыбнулся. — Земляне слишком заняты своими проблемами и поэтому игнорируют остальной космос, а в нем тоже есть жизнь. Скажи, если на Земле есть жизнь, то почему ее не может быть на других планетах?
— Я как-то не думала об этом. — Хелена запнулась. — Так что же, значит, пришельцы есть?
— Конечно, есть. — Смит подлил в бокалы вино. — Давайте сделаем по хорошему глотку этого доброго вина, и я продолжу рассказ.
Все молча выпили. Дух достал из внутреннего кармана красивую коробку и, вынув из нее коричневую сигарету, вопросительно взглянул на девушку.
— Курите, Джон, — махнула рукой Хелена, — и мне дайте.
— И мне тоже!
Смит церемонно одарил всех сигаретами. Закурили.
— Валяйте, Джон, рассказывайте дальше, я готова слушать.
Дух склонил голову в поклоне.
— С удовольствием. Жизнь во вселенной сложнее схем, выстраиваемых вашими самыми изощренными учеными, и в тоже время, проста и логична. Нет ничего удивительного в том, что две судьбы встретились на одной планете и сплелись в такой прочный узел, что он держит вас и в следующих жизнях, даже на другой планете.
— Вы о нас с Георгом?
— Совершенно верно.
— Далеко в глубинах космоса, около звезды, едва видимой отсюда, кружится планета Ирия, на которой вы жили в одно и тоже время. Я не буду вдаваться в подробности, думаю, Георг сам их расскажет, скажу главное. Так получилось, что вы, Елена, стали жертвой, которая определила судьбу вашего любимого.
— Я погибла?
— Да. Вернее ваше тело погибло, а разум был уже практически мертв задолго до этого.
— Но это ужасно!
— Да.
— А кто палач?
— Я палач!, — Проквуст взглянул в глаза своей любимой и понял, что теряет ее. Но он ожидал такого исхода и заранее с покорностью смирился с этим уничтожающим возмездием. Господь едва одарил и тут же превратил свой дар в бесценную потерю. — Я был большой маленькой дрянью, Леночка…
— Так, может быть, ты ее и остался?!, — Холодно отозвалась Хелена.
— Может быть. — Проквуст не отвел взгляда от ее колючих глаз. — Тебе меня судить, как присудишь, так тому и быть.
— Ты меня любил тогда?
— Да. Ты была первой во всех отношениях, и я полюбил тебя, несмотря на то, что ты была всего лишь живой куклой.
— Ты меня убил?
— Да.
— Почему?, — Тихо спросила девушка, закрыв глаза ладонями.
— Страх за собственную жизнь. Меня грозились убить, выбор был между собственной и твоей жизнью.
— Ты выбрал свою?
— Да, хотя мне кажется, что угроза моей жизни не была фатальной, но тебя бы все равно убили. Не я, другой.
— И чего ты ждешь от меня, Георг?
— Прощения и любви.
— А ты достоин их?
— Нет.
— Позвольте, друзья мои, вмешаться. Не знаю, как насчет любви, эта категория меня не касается, а вот прощения Георг заслуживает, он, между прочим, спас целую планету!
— Георг, это правда?
— Да. Но я не герой, Леночка, просто это мой рок, и я ему следую.
— Не верьте ему Елена, он скромничает. Этого «не героя» объявили на двух планетах святым, а еще его разыскивает Темная Империя, потому что считает его своим антисвятым.
— Как это?
— А так. Они вбили себе в голову, что у Георга есть то, с помощью чего они смогут обмануть бога.
— Но это невозможно!
— Я тоже так считаю, но у них собственное мнение. Арианцы очень упрямы.
— А что же им нужно от Георга?
— Его душа. Елена, не делайте глаза такими круглыми, они у вас и так огромные, я сказал о душе образно. Вы понимаете меня? Отлично. Видите ли, в ауре Георга есть след самого дьявола. Да, взгляните сами!
Дух протянул в сторону Проквуста открытые ладони, и тот засветился ярким прозрачным золотом. Это сияние было бы безупречным, если не черная размытая клякса, плавающая среди света. Хелена вдруг непроизвольно потянула к ней руку, но Смит свел ладони, и все исчезло.
— Елена, вы безрассудны!
— Я не знаю, как это получилось.
— Зато я догадываюсь! Это ведь не черная дыра, как нам кажется, а буквально дыра, ведущая в недра тьмы. Это она потянула вас к себе, Елена!
— И что это значит?!, — Испугалась девушка.
— Не волнуйтесь, сударыня, это не значит, что вы не можете дотрагиваться до своего любимого…