— Зато это значит, — перебил Смита Проквуст глухим голосом, — что Леночка может оказаться ключом к этой чертовой дыре!
— Очень точное определение, Георг.
— Джон, так Георг на Земле прячется от Темной Империи?
— Не совсем так, он и прячется, и пытается найти лечение.
— Милый, — обернулась девушка к Проквусту, — так это из-за меня тебя пометил рогатый?
У Георга навернулись слезы и он опять рухнул перед Хеленой на колени. Они обнялись и замерли. Смит заулыбался.
— Как же приятно смотреть на влюбленных! Знаете, молодые люди, я вам завидую.
— Почему, Джон?, — Девушка подняла на него блестящие влагой глаза.
— Потому что я прожил десятки земных жизней, но никогда не любил. Меня любили, а я нет, мне не дано.
— Но это же ужасно!
— Нет, не надо преувеличивать. Разумом я понимаю, что такое любовь, и этого мне достаточно. Я не болею оттого, что не умею любить, так как никогда этого не умел, и у меня нет воспоминаний, ни хороших, ни плохих, по этому поводу.
— Джон, вам надо молиться! Надо просить у господа любви!
— Молиться?, — В унисон переспросили Проквуст и Смит, переглянулись и глубокомысленно замолчали.
— Вы чего молчите?
— Секунду, Елена, мы думаем.
— Я сказала что-то не то?
— Нет, что ты, Леночка!, — Георг поцеловал ее в щеку. — Просто ты подсказала нам идею, которую мы ждали!
— Идею молиться?!
— Вот именно, молиться!, — Смит вальяжно встал и, шагнув к девушке, торжественно поцеловал ей руку. — Понимаешь, Елена, Георга нужно освободить от отметины дьявола, потому что арианцы рано или поздно его найдут, поэтому времени у нас немного.
— А что будет, если эти темные схватят Георга?
— Арианцы весьма преуспели в вопросах тонких энергий, поэтому уверен, что они найдут способ вытянуть сатанинский след наружу, и тем самым впустят тьму в этот мир. Близлежайший участок вселенной может пострадать, а уж Земле точно придет конец.
— Смит, для меня всегда есть выход на крайний случай!
— Ты о самоубийстве?
— Да.
— Милый, да ты что?! Это же грех великий! Ты теперь крещен и должен нести крест, пока душа руки поддерживает!
— Хорошо сказано! Елена, вы воистину бесценный член нашей команды. — Смит повернулся в сторону мрачного, словно туча, Проквуста. — Так что, Георг, суицид из головы выкинь! Тут я целиком и полностью согласен с Еленой, ты должен пройти свой путь до конца, иначе предашь собственный рок. Ты понимаешь меня?
— Да, Джон, понимаю. Что ж, остается только молиться.
— Георг, но для изгнания нечистого твоей молитвы мало!
Проквуст и Смит вновь переглянулись.
— Почему?
— Потому, Джон, что самый сильный праведник может изгнать из души демона, но не дьявола!
— Елена, вы не просто прекрасны, вы еще безмерно мудры! Вы правы, сатану может погнать только сам господь…
— А, следовательно, след тьмы может стереть след света!, — закончил за него мгновенно повеселевший Проквуст.
— Совершенно верно, Георг.
В дверь раздался стук.
— А вот и наш ужин. — Сказал Смит.
Эстония.
6.
После ужина они пили кофе и ели мороженное. О делах не сговариваясь, больше не говорили, Смит рассказывал разные смешные истории, и все дружно смеялись, словно он был великим комиком. А потом Проквуст пересел к своей возлюбленной на диван и положил ей на колени голову. Она прикрыла ему глаза ладошками и уже через минуту почувствовала, как он ровно и размеренно задышал. Она удивленно приподняла руки.
— Надо же, уснул!
— Ради бога, Елена, не будите его! Всегда себя считал властителем снов, а с ним еле справился. Мне стоило больших трудов, навести на Георга сон и, боюсь, ненадолго.
— А зачем?
— Нам надо поговорить тет-а-тет.
— Хорошо, Джон, но секретов от Георга у меня нет.
— Нет проблем, сами решите, что ему рассказывать.
— В таком случае, я слушаю вас.
— Елена, прежде всего, позвольте спросить, а что вы намерены дальше делать?
— Как что?! Я буду во всем помогать Георгу.
— Похвально. А вы понимаете, что это связано с опасностью для жизни?
— Меня это не остановит.
— В таком случае, сможете ли вы сообщить отцу по телефону, что срочно куда-то ненадолго уезжаете?
— Но к чему это? Он не будет перечить нашей любви, ему нравится Георг.
— Боюсь, что ваш отец может быть одним из наблюдателей арианцев.
— Что это еще за глупости?!