— Извините, вы свободны?
Водитель чуть не выронил из рук пластмассовую канистру.
— В каком смысле?
— В смысле ехать.
— Надо же, — удивленно покачал головой мужчина и захлопнул капот, — не успеешь из дома выйти, а клиент уже тут как тут. Куда ехать-то?
— В Пайду.
— Да? Путь не близкий, сколько платить будете?
— Двести долларов хватит?
— Двести?! Хватит, еще и останется, садитесь.
— Одну минуточку.
— Что такое?
— У меня за углом мужу плохо, помогите посадить его в машину.
— Так это тогда не ко мне, а в скорую помощь.
— Мне стыдно, но это не болезнь…
— Перебрал что ли?
— Ну, да, вчера просидели допоздна, спали мало.
— Ну, что ж, тогда ведите к мужу. — Водитель вытер руки тряпкой. — А чего в такую рань поднялись?
— Очень спешим.
Видимо ответы Елены мужчину удовлетворили, а может быть, просто мысль о двухстах долларах помогла забыть о лишних вопросах, во всяком случае, он деловито подхватил Проквуста под руки и повел к машине. Хорошо, что тот не совсем отключился и кое-как двигал ногами, бормоча что-то нечленораздельное. Водитель усадил Георга за свое кресло, подождал, пока усядется Елена и, повернувшись, спросил:
— Деньги при себе?
— Вот.
— Очень хорошо, тогда с богом.
Елена тоже очень устала, поэтому, как только за окном замелькал загородный пейзаж, она прислонилась к Проквусту и почти мгновенно уснула. Проснулась она от поцелуя, которым наградил ее Георг. Она ответила, а потом вдруг резко откинулась, заметив в зеркале заднего вида глаза водителя.
— Да, вы не смущайтесь, девушка, я случайно на вас посмотрел. Это хорошо, когда муж с женой целуются.
Георг с Еленой переглянулись и невольно заулыбались.
— Скажите, а до Пайды далеко еще ехать?
— Километров пятьдесят.
— Леночка!, — Проквуст обнял девушку и потянул ее к себе. Чмокнув ее в щеку, он зашептал ей на ухо. — Ювеналий твой друг?
— Можно сказать и так.
— А сколько ему лет?
— А зачем это тебе знать? Ты что, ревнуешь?
— Еще как!
— Ну, и напрасно! Ювеналий дальний родственник отца. Когда я была маленькая, каждое лето гостила у него на хуторе. Он не просто мой друг, а еще и духовный наставник.
— Так он живет не в самой Пайде?
— Нет, в стороне.
— Это очень хорошо. Скажи, Леночка, Ювеналий священник?
— А с чего ты взял?
— Ну, уж очень имя мудреное, а потом ты сама сказала: духовный наставник.
— Ты прав, Георг, Ювеналий священник, только он уже давно на пенсии.
— А разве у священников бывает пенсия?!
— А как же! Они ведь тоже стареют. — Елена задумалась. — Впрочем, я слышала, что пенсии им могут отменить. Приедем к Ювеналию, он сам все расскажет.
— А он живет один?
— Нет, одному ему было бы трудно. Он живет в доме, в котором родился, в семье своей старшей дочери.
— А жена?
— Жена умерла много лет назад, я еще маленькая была. Помню, как он плакал у нас дома после похорон.
— Леночка!, — Тихо позвал Георг девушку после некоторого молчания. — На этом такси к нему ехать нельзя. Скажи водителю, чтобы за мостом сразу остановился и сходи в лес.
— Разве это лес?
— Все равно исчезни на пять минут. Не делай круглые глаза, я не собираюсь его убивать! Кстати, давай сюда двести долларов.
Машина остановилась, и Елена спустилась с насыпи к реке, туда, где кусты были повыше. Водитель вышел, потянулся, закурил. Протянул Проквусту пачку.
— Закуришь?
— Спасибо. — Георг взял сигарету и окунул ее в подставленный огонек.
— Хорошо вчера погуляли?
— Что? Ах, да, очень хорошо.
— Перебрал?, — Не то снисходительно, не то одобрительно пробасил водитель.
— Да. — Проквуст виновато развел руками. — Встретились со студенческими друзьями. Много лет не виделись, вот и выпили, как в молодости.
— Понятно, можешь дальше не рассказывать.
— Скажите, а до Пярну еще далеко?, — Проквуст спросил и пристально посмотрел в глаза водителю.
Тот недоуменно повернул голову, но, наткнувшись на колючий взгляд, застыл. Немая сцена продолжалась минуты две. Мужчина вздохнул и, словно очнувшись, ответил.
— До Пярну? Да почти рядом.
— Значит, мы скоро доедем?
— Конечно!
— Вот и хорошо, тогда высадите нас около автовокзала.
— Нет проблем, садитесь.
Водитель сел в машину, Проквуст хлопнул одной дверцей, потом второй, после чего подошел к открытому водительскому окну. Профиль водителя был суров и неподвижен.