— Что это, любимый?
— Это арианский корабль. — Георг повернул голову к жене. — Леночка, я сейчас сделаю вид, что уснул, ты должна попросить у стюардессы плед и накрыть меня. Понимаешь, я не должен привлекать внимания.
— Хорошо.
Проквуст откинул спинку, улегся на кресле полубоком, закрыл глаза и застыл. Минуты текли, а он все никак не мог навести порядок внутри себя, мысли беспокойно скакали вокруг опасений за Леночку, а он обязательно должен был усмирить этот хаотичный танец. Вот он почувствовал, как заботливые руки укрыли его пледом, и сразу же все успокоилось. Георг остановил мысли, выключил слух, отодвинул от себя мрак под веками. Он должен был, сейчас перерасти его, выйти за пределы себя, ощутить полет авиалайнера, принять упругий напор воздушных струй, опереться крылом на них… Шаг за шагом (как же трудно, совсем отвык!) сознание послушно тянулось за тонкой солнечной ниточкой, ведущей наружу. Проквуст еще не знал, что будет делать, просто делал то, что зрело глубоко в недрах его подсознания. Главное, не думать, главное, не думать, и даже не думать о том, что не надо думать! Вот посветлело. Георг увидел, что в креслах вокруг него сидят полупрозрачные люди, вокруг которых разноцветными огнями мерцала их аура. Но вот и эта картина позади, сейчас он уже снаружи, он несет их всех внутри себя, бережно и заботливо уберегая от окружающего холода и многокилометровой глубины под ногами. А теперь самое главное! Проквуст напрягся и представил вокруг себя, такого большого, как весь самолет, блестящее золотой яйцо, состоящее из него самого, его запаса солнечного огня и из окружающего света, щедро изливаемого светилом. Светлая паутинка текла из глаз и сердца Георга, объединялась с ничейными солнечными струями снаружи и ткала вокруг самолета непроницаемую завесу. Он должен был прикрыть собой этот лайнер, укутать его в свое собственное пространство, вырезать его из здешнего бытия, создать для него свое собственное, куда не будет доступа ни своим, ни чужим.
Елена не трогала Проквуста, боясь отвлечь его от какой-то титанической работы, но даже на расстоянии она ощущала, какого чудовищного напряжения это стоило ее мужу. Ей стало страшно, но она держалась, и только молилась беззвучно, прося у господа помощи и защиты. Минут через пятнадцать забегали стюардессы. Натянуто улыбаясь, они скользили мимо кресел и глаза их тонули в растерянности. Один раз мимо прошел пилот, потом вернулся обратно в кабину. Краем уха Елена услышала: связь пропала, однако двигатели работали все также ровно, и самолет летел прежним курсом. Значит, можно не беспокоиться? Но над сердцем все равно вился холодок страха. Прошел час, самолет начал снижаться, Георг зашевелился и откинул плед. Он тяжело дышал, по лицу струился холодный пот.
— Милый, как ты себя чувствуешь?!
Проквуст измученно улыбнулся.
— Уже лучше, любимая. Все в порядке. Они улетели.
— Как тебе это удалось?!, — Зашептала Елена.
— Не знаю. Кажется, я сумел спрятать самолет.
Израиль.
— Гриша.
— Да, любимая. — Проквуст взял в руки нежную ладонь жены и прислонил к губам. — Господи, как же приятно произносить это простое слово: «любимая»!
— А почему мы летим именно в Мексику?
Георг непроизвольно сжал руку Елены и украдкой оглянулся. Вроде бы никто не отреагировал. Но на всякий случай, надо было подыграть.
— Леночка, мы летим туда, потому что там живут древние толтеки. Их жрецы умеют проскальзывать между богом и дьяволом.
— Разве это возможно?
— Вот пусть они нам и расскажут, если встретим.
Самолет вынырнул из-под облаков, ослепительно белых сверху и серо-грязных снизу. Елена и Георг с интересом рассматривали гигантское сооружение, сверкающее в лучах заходящего солнца бесчисленными окнами.
— Господи, какой же он огромный! Смотри, Гриша, аэропорт словно гигантский паук!
— Да, очень похоже.
Лайнер благополучно приземлился в аэропорту Дюссельдорфа. Они налегке, не торопясь, пошли по коридору для транзитных пассажиров. Посреди длинного перехода двигался плоский эскалатор, они с удовольствием встали на него.
— Умеют строить, не так ли?, — Раздался сзади знакомый голос.