Через пятнадцать минут они уже высаживались у стены старого города.
— Видите, как близко. — Пилевич махнул рукой в сторону от стены. — Видите, вон наш отель. А теперь пойдемте.
Они вошли в старый город через Яфские ворота, и сразу же попали на довольно-таки широкую улицу, по которой бесчисленными толпами сновали туристы. Пилевич, однако, почти сразу свернул налево в узкий переулочек. Попетляв по нему, они снова свернули, потом еще, и еще. Они шли мимо бесчисленных маленьких магазинчиков и прилавков, забитых хлебом, лепешками, овоща, фруктами, специями. Все эти вкусности перемежались с магазинчиками сувениров, одежды, амулетов.
— Станислав Львович, как вы только здесь дорогу находите?
— Все не так сложно, как вам кажется, Леночка.
Наконец, они выскочили на небольшую круглую площадь с фонтаном посредине. Пилевич забежал на пару минут в один из магазинчиков и вышел оттуда с маленьким черным пакетиком. Они прошли еще несколько переулков, и вышли во двор Храма Гроба Господня. Проквуст его узнал, он уже был здесь сегодня. Пилевич молча на него взглянул и призывно кивнув, зашагал сквозь толпу туристов к входу. Георг закусил от волнения губу, ожидая вновь ощутить обжигающий холод той странной упругой волны, которая затормозила его днем. В глубине души он надеялся, что сейчас будет иначе, но за пару метров до арки входа его вновь толкнула в грудь упругая стужа, аж дыхание перехватило. Проквуст резко встал и, раскрывая рот, словно рыба на песке, сделал шаг назад. Сзади ему на плечи легли теплые ладони жены и толкнули вперед, на Георга вновь нахлынуло удушье.
— Терпи, любимый. — Тихо шепнула она ему в ухо.
Проквуст горестно кивнул, с трудом проталкивая в себя глоток воздуха. Перед глазами пошли цветные круги, но он с места не тронулся.
Станислав Львович в это время внимательно наблюдал за ними, потом озадаченно покачал головой и скрылся внутри Храма.
Голгофа.
1.
Через некоторое время Проквусту стало легче. Он поискал глазами жену. Она была рядом, чуть вбок и на полшага впереди. Елена стояла на коленях и молилась, периодически осеняя себя православным крестом. От внутреннего напряжения ее точеный профиль выглядел каменным, и лишь губы еле заметно шевелились. Первым порывом было желание поднять ее с колен, спрятать от сотен любопытных глаз, но Георг не пошевелился. Напротив, до конца не осознавая, что делает, он шагнул к супруге и опустился на колени рядом. Как и она, закрыл глаза, сразу отделив себя от жужжащей округ толпы. И нагретый солнцем камень, помнящий миллионы ног, оставаясь твердым перестал быть жестким, словно приглашая его к молитве. И Проквуст принялся молиться. Он просил Бога вернуть его под свою десницу, умолял впустить его в Храм, чтобы снять с себя дьявольское проклятье, грозящее великими бедами. Он не знал слов настоящих молитв, но ведь с богом говорят душою, а не словом? Во всяком случае, Георг на это надеялся. Словно со стороны он ощущал, как переставало хрипеть на каждом вздохе иссушенное горло, как острая боль в солнечном сплетении слабела, перерастая в занудное нытье.
— Георг!, — Проквуста потрясли за плечо.
— Да, Леночка?, — Отозвался он, щурясь от все еще яркого дневного света.
— Вставай, смотри.
Перед ними стоял сосредоточенный Станислав Львович. В его вытянутых руках горели по пучку бело-голубых свечек.
— Бери!, — Приказал он и резко вмял свечи в ладони Георга.
Словно молнии прошили его тело, он дернулся, но с жутким усилием воли совладал с собою, и сжал свечи. Говорить было невозможно, рот стянула судорога, заныли плечи от нестерпимого жара, идущего от рук, дыхание опять перехватило. Но Проквуст упрямо наклонился вперед, и тяжело переставляя ноги, двинулся за Пилевичем в темноту спасительных храмовых сводов. Станислав Львович повернулся к Георгу и указал на плоский камень за собой, окованный медью и окруженный подсвечниками в рост человека.
— Целуй камень помазания! Здесь тело спасителя после креста умащивали перед погребением. Этот камень помнит тепло Христова тела!
Проквуст рухнул перед камнем и приник к нему губами. Бешено забилось сердце, кровь закипела в жилах от холода невозмутимого камня, которого почти две тысячи лет назад касался Господь! Камень обессиливал его, вытягивал жизненную силу и не давал ничего взамен. Георг еле встал и шатаясь повернулся к своим спутникам.