— Сил совсем нет. — Еле слышно прохрипел он.
Взгляды Пилевича и супруги были направлены вниз, на его руки. Проквуст взглянул на них. Кулаки, судорожно сжимающие свечи были все улиты застывшим воском, свечи догорали ровным ярким пламенем.
— Милый, ты не обжегся?!
— Кажется, нет.
— Георг, пойдемте, я покажу, куда можно положить остатки свечей.
А потом они взошли к Голгофе. Отстояв небольшую очередь паломников, Проквуст встал на колени перед небольшим мраморным сооружением вокруг обитого медным орнаментом, отверстия. Он опустил туда руку. Пусто. Еще глубже. Вот они, отполированные пальцами паломников, стенки скорбной скалы, на которой умер Бог! Георг гладил их и ничего не чувствовал, лишь странное умиротворение наполняло его, некая вселенская скорбь… Почему? Он отошел от гнезда, в котором стоял крест с печальным и отрешенным видом, Елена даже испугалась.
— Милый, что с тобой?! На тебе лица нет!
— Оно осталось там…
— Георг, не раскисайте!, — Вмешался Пилевич.
Он взял его за руку и свел обратно в зал, вниз по крутой каменной лесенке. Круто повернув, он завел Проквуста под лесенку. Здесь было небольшое помещение, одна стена которого имело застекленное окно, за которым громоздились светло-желтые камни.
— Что это, Станислав Львович?, — Шепотом спросила Елена.
— Это трещина под крестом, по которой в глубину камня текла кровь Христова!, — Он перекрестился.
Проквуст тоже перекрестился и подался вперед. К стеклу невозможно было пройти из-за невысокой оградки, но он перешагнул ее, и возложил на стекло ладони. Колени подломились, а в ладони впились иголки необъятной энергетики, затаенной внутри скалы. Она текла в него через толстое стекло, заполняя опустевшую душу, вытесняя прочь сомнения и страх.
— Георг!, — Елена испуганно вскрикнула. — Что ты делаешь?! Немедленно вылезай! Нас же выставят отсюда!
Проквуст растерянно оглянулся и вдруг встретился с глазами черноволосого, смуглого священника. Тот пристально смотрел на него, потом вдруг издали перекрестил и ушел. Георг вылез из-за оградки, выскочил в коридор, но священника нигде не было видно. Что это было, поразительное понимание, благословение или кто, почему ничего не сказал? Он положил руку на плечо жены.
— Устал?
— Нет. — Ответил Георг, а потом помолчал и добавил. — Слово усталость сюда не подходит, а других слов найти не могу.
— Крепитесь, мой друг, нам надо пройти полный круг!, — Вмешался Пилевич.
Они обошли храм по кругу, мимо древних, едва различимых икон, спустились по ступеням под нависшие скальные своды.
— Здесь, на Голгофе раньше было кладбище, где евреи выдалбливали для своих семейных покойников пещеру, так называемый, гроб. В них укладывали покойника на сто дней. Если появлялись два или более мертвых тела, пещера удлинялась. — Рассказывал Пилевич.
— Станислав Львович, а что было через сто дней?
— На кладбищах служили специальные люди, называемые садовниками. Через сто дней они входили в гроб и разделывали разложившийся труп. Гнилое мясо выкидывали, а косточки складывали одну к одной и хоронили уже навечно. После этого пещера была готова принимать следующего покойника.
— Фу! Как мерзко!
— Леночка, тогда это было нормой.
— Станислав Львович, а почему вы рассказываете нам это здесь?, — Спросил Проквуст, постепенно приходящий в себя в благодатной прохладе зала.
— Терпение, мой друг, сейчас все поймете. Как вы заметили, в Израиле жарко.
— Очень жарко. — Вздохнула Елена и улыбнулась.
— И так было всегда. Вода была огромной ценностью, особенно знойным летом, поэтому ее запасали в сезоны дождей. Иерусалим копил воду в каменных цистернах, куда устремлялась дождевая вода со всех крыш города. Цистерны выдалбливали в глубинах окружающих скал. Примерно через триста лет после Христа, а может и позже, дошла очередь до этой горы. Здесь уже никого не хоронили. То, что вы видите, — Пилевич обвел рукой зал, — остатки одной из таких цистерн. Смотрите, вон там следы каменотесов.
— Да, видим. — Качнула головой увлеченная рассказом Елена.
— Никто не знает, на что наткнулись каменотесы: на расщелину, старую пещеру или древнюю цистерну, но, работая по расширению этой, они наткнулись на деревянный крест со следами крови. Легенда гласит, что он был животворящим.
— В каком смысле?
— В прямом, Георг, он воскрешал покойников, открывал очи ослепшим, проказных делал здоровыми.
— И где же этот крест?
— Увы. — Пилевич развел руками. — Крест утерян в веках, зато осталось это святое место. — Кстати, сколько времени?