— Девятый час.
— Спасибо, Леночка. Думаю. Вы еще вернетесь сюда сами, без меня, а сегодня нам с вами предстоит еще одно важное поклонение.
Они вернулись в храм и прошли к гробнице Иисуса. Она меньше всего была похожа на склеп и представляла собой маленький храм в храме. Около входа змеиным зигзагом стояла очередь туристов — паломников.
— Да-а!, — Протянул разочарованно Станислав Львович. — А я рассчитывал, что народ схлынет.
— А что там внутри?
— Там, Леночка, лежит камень, на котором Христос воскрес и стал Богом.
— Простите, Станислав Львович, но вот вы говорите, что бог умер, потом стал богом, несуразица какая-то получается!
— Это вы верно подметили, Георг, но ведь я не священник, всех канонов не знаю, говорю, что чувствую.
— Простите.
— Да, ничего страшного, я не в обиде, главное, чтобы нас Господь прощал. — Пилевич задумчиво потер подбородок. — Сегодня нам туда не попасть. Идите за мной.
— Скажите, Станислав Львович, а это действительно тот камень?
— Елена!, — Пилевич остановился и окинул ее строгим взглядом. — Да. Как же вы можете такое спрашивать?! Вы же христианка! Разве вам нужны доказательства, а как же вера? Вот вы без меня потом сходите на могилу Давида. Она находится в синагоге, евреи туда пускают всех желающих. Есть он там, он ли там? Этот вопрос кощунственен для любого верующего. Так же как, например, место успения богородицы. Надеюсь, вы там тоже побываете. Да, к чему это я? Ах, да! Над могилой Давида находится комната, в которой происходила тайная вечеря.
— Но ведь Иерусалим после Христа неоднократно разрушался и перестраивался?!
— Совершенно верно, Георг, в том то все и дело! Стены Иерусалима падали, а место осталось! Веришь?
— Верю!
— Правильно, Георг!, — Пилевич улыбнулся, потом тронул рукой потемневшие от времени и копоти бесчисленных свечей стены. — Говорят, что гробница Иисуса, когда-то была передвинута язычником Адрианом, но камень в ней самый настоящий! На нем лежал человек, а встал с него Бог. А теперь я поведу вас, Георг, к торцу этого камня.
Они зашли за угол и увидели огороженный участок стены, рядом с которым стоял монах. Туристов здесь не было.
— Нагнитесь, Георг. Видите, из стены торчит плита? Это и есть камень воскресения.
Проквуст встал на колени и пополз к камню. Он приложил к нему руки и почувствовал, как ладони закололи сотни крохотных иголочек. От них в него хлынула упругая волна, скрутила его у основания позвоночника, прошлась по телу жгучим ознобом. Но он рук не отрывал, держал их, пока они вдруг не онемели и он ткнулся в каменный срез лбом. Кое-как он выполз назад и почувствовал помощь могучих рук. Это монах легко и непринужденно поставил его на ноги, посмотрел ему в глаза чистым взглядом и доброжелательно улыбнулся. Пилевич вынул из кармана сто долларовую бумажку и опустил в щель ящика для пожертвований, перекрестился, потом взял под руки Георга, едва держащегося на ногах.
— Все, мой друг, — ласково ворковал он ему над ухом, — а теперь домой, спать, и видеть чудесные сны.
— Господи, да ты же разбил лоб до крови!, — Словно сквозь вату услышал он волнующийся голос жены и почувствовал на лице ее руки.
— Не волнуйтесь, Леночка, пустяки…
Проквуст не помнил, как они добирались до машины. Он лишь тупо переставлял тяжелые ноги. В джип его как перышко вскинул охранник, а потом также легко чуть ли не донес до номера. Елена с Пилевичем уселись пить чай, а Георг уснул, едва закрыл глаза. На него тут же нахлынули странные бессвязные сны. Искры, цветные узоры, яркие сполохи мелькали под веками, выметая из него тьму, он видел это, но знал, что спит.
Утром Проквуст проснулся с ощущением дикого голода. Он нежно поцеловал спящую жену и осторожно сполз с кровати. Он понимал, что стол наверняка уже убран, но вдруг… Стол был идеально пуст, зато на журнальном столике перед креслами стоял накрытый бедой салфеткой кофейник и тарелочки с булочками. Будь, что будет! Георг сел на диван и налил горячий кофе, смачно и глубоко укусил воздушную булку с кремом внутри, и заурчал от удовольствия. Глоток, и в носу растекся неземной аромат черного напитка.
Видимо, запах достиг не только его носа. Из дверей спальни зевая вышла Елена в коротком халатике, молча уселась рядом и, закрыв глаза, прислонила голову к его плечу. Проквуст тихо засмеялся. Налил в другую чашку кофе и поднес к ее лицу. Та блаженно вдохнула его, заулыбалась. Потом открыла глаза.
— Доброе утро, любимый. — Шепнула она, обхватывая чашку руками.