— Обожжешься!
— Нет, не горячо. — Елена отхлебнула напиток. — Ой, покажи свои руки.
Проквуст выставил перед собой кисти, повертел ими в разные стороны. Кожа кое-где была с покраснением.
— Болят?
— Ни капельки.
— Обманываешь!
— Да, честное слово, не вру!
Они поцеловались.
— Доброе утро, господа.
Пилевич вальяжно продефилировал к ним через комнату в расшитом золотом халате и сел на свободное кресло.
— Рад видеть вас в добром здравии.
— Спасибо, мы тоже.
— Как себя ощущаете, Георг?
— Чудесно!
— А можете проверить, осталось у вас пятно или нет?
— Могу, но боюсь. — Тихо ответил Проквуст.
— Понимаю. — Пилевич налил себе кофе, глотнул. — Друзья мои, я сегодня улетаю к своему врачу. Отложить визит не могу, но у меня есть к вам предложение. Я уже забронировал этот номер на месяц, вы можете остаться в нем. Завтрак у вас будет всегда, а на обед и ужин…
— Да, что вы, Станислав Львович, нам так не удобно…
— Спасибо, Станислав Львович, — тихо проговорил Проквуст, — мы принимаем ваше щедрое предложение, а деньги у нас есть, не беспокойтесь.
— Вот и отлично! Ждите меня и молитесь ежедневно во славу божью и за свое спасение. — Пилевич встал с кресла.
— Подождите, Станислав Львович! Скажите нам честно, что с вами?
— Не могу, Леночка.
— Это очень серьезно?
— Очень.
Проквуст, внимательно смотревший на гостеприимного хозяина вдруг порывисто встал и, шагнув к нему, молча обнял. Тот несколько растерялся, но не сопротивлялся.
— Спасибо. — Растроганно проговорил Пилевич и протянул руку для рукопожатия.
— Станислав Львович, я буду молиться за вас!
— И я!, — Подскочила к мужу Елена. — Мы будем молиться за ваше здоровье, Станислав Львович!
— Огромное вам спасибо, друзья мои, но ведь ваша проблема несравнима с моей! Что значит искорка одной жизни в пламени вселенной?!
— Ошибаетесь, Станислав Львович!, — Горячо возразила Елена. — Георг без вашей помощи не смог бы зайти в Храм! Но дело даже не в этом. Я не знаю, как объяснить… — Она повернулась к мужу. — Георг, ну, скажи ты!
— Я тоже не знаю, как объяснить, но я обязательно буду просить для вас у господа здоровья. Вы хороший человек.
— Если бы. — Горько усмехнулся Пилевич. — Возможно, сейчас я хороший, но раньше…
— Ой, Станислав Львович, вы меня пугаете!
— Не бойтесь меня, — засмеялся Пилевич, — я не бандит. Сейчас мое прошлое не имеет значения, оно есть и пребудет со мной. — Он еще раз пожал руку Проквусту, наклонился и поцеловал Елену в щеку. — Спасибо вам, знайте, что я тоже буду молиться за успех вашего дела. Ждите меня, через месяц увидимся. Он повернулся и стремительно скрылся в своей комнате.
Голгофа.
2.
Пилевич уехал через час. При охраннике он вел себя сдержанно, даже несколько чопорно. Проходя мимо ожидавших его в холле Елены и Георга, он кивнул и сухо бросил: «До встречи, друзья мои». И теперь они уже неделю жили вдвоем. Их никто не беспокоил, никто лез с вопросами. Каждое утро завтрак ждал их на журнальном столике. Они завтракали и уходили на целый день по длинным маршрутам святого города. Днем они слегка перекусывали в маленьких восточных кафешках, а вечером ужинали в столь же многочисленных ресторанчиках.
Им повезло еще утром в субботу, когда Пилевич уехал. Они решили пойти в старый город позже, после посещения группы отдельно стоящих церквей. Слегка поплутав, они вышли к узкой извилистой улочке, петляющей между холмами, которая привела их на площадку, у которой уже с утра стояли туристические автобусы и кучки людей. День только начинался, а солнце уже раскаляло камень, хотелось поскорее спрятаться в тень, но Георг и Елена подошли к ним поближе. Туристы группировались вокруг экскурсоводов, вещающих им на разных языках о достопримечательностях святого города.
— Смотри!, — Толкнула Елена мужа в бок. — Какой импозантный!
Она кивнула в сторону загорелого поджарого мужчины в джинсах, в рубашке на выпуск, с сумкой из грубой кожи с лямкой через плечо и в черной кожаной шляпе на голове. В отличие от остальных экскурсоводов, добросовестно излагающих «тексты», этот говорил, словно вождь на трибуне: живо, ярко, эмоционально.
— Пойдем, послушаем?
— Пойдем, раз этот «мачо» тебе приглянулся.
— Георг! Неужели ты не слышишь, что он единственный здесь, кто говорит на русском?!