— Георг! Ты как здесь очутился?!, — Он вскочил с кровати и осмотрелся, в его глазах мелькнул испуг. — Где это мы?, — Голос его невольно дрогнул.
А в душе Гора, словно плотину прорвало. Он вспомнил все! Воспоминания хлынули из глубины таким мощным потоком, что грозили смыть его из этой странной реальности. Гора взял себя в руки и кое-как заблокировал мысли о прошлом. Теперь ему не стоило торопиться вспоминать, на это время будет, а вот поговорить с Барри, а это был он, один из его друзей, времени могло не хватить. Он почему-то был уверен, что времени мало. Гора молча встал и обнял Глетчера. У того вдруг на глазах появились слезы. Он тяжело опустился на постель.
— Георг!, — Опять прошептал он. — Если ты здесь, то значит, я умер?
— Почему ты так решил?
— Ты же погиб!
— Наверное, это можно назвать смертью физического тела, Барри, но я не исчез, не растворился, я по какой-то причине завис между мирами в качестве бесплотного духа. До встречи с тобой я вообще себя не помнил, все гадал, откуда я и кто такой.
Глетчер растерянно посмотрел на Проквуста и нерешительно протянул к нему руку. Тот с улыбкой смотрел, как Барри тщательно ощупывает его колено.
— Георг, ты меня разыгрываешь.
— Нисколько. Просто я нахожусь где-то в твоем сознании, поэтому ты воссоздал меня. Вообще-то, если честно, я не понимаю, как и что произошло, но мне достаточно того, что я разговариваю с тобой. И я очень этому рад!
Мужчины с чувством пожали друг другу руки.
— Давай не будем гадать, что произошло, лучше поговорим о более важном. Как получилось, Барри, что ты замуровал себя в этом засыпанном корабле.
Лицо Глетчера помрачнело.
— Да, Георг, я помню. — Голос его был грустным. — Понимаешь, когда Алиса умерла, мне нечего стало делать на Гее. Убить я себя не имел права, а вот залечь в анабиоз, самое подходящее для меня решение. Кстати, как там, снаружи?
— Да, не знаю, что тебе сказать, Барри. Примитивная цивилизация каких-то коротышек. Есть деревни, города, похожие на деревни, они пашут, пасут скот, воюют. Вот, пожалуй, и все.
— Хорошо!, — Облегченно выдохнул Барри и откинулся на подушку. — Значит, получилось!
— Чего ж тут хорошего?, — Удивился Георг.
— Ты не понимаешь!, — Глаза Глетчера вспыхнули внутренним огнем. — Мы же их создали!
— Кого?!
— Людей!
— Вот этих двуногих, которые строят деревни?!
— Совершенно верно.
— Но зачем?
— Пришлось, Георг. Сейчас я тебе все расскажу.
И он рассказал.
Они улетели с Ирии через два года, как запланировали, несмотря на то, что, как оказалось, Алиса опять была беременной. Она специально скрыла от мужа это, чтобы не ломать его планов, а может быть потому, что сама не хотела оставаться в том жутком хаосе, который начался после распада Новой цивилизации.
— Ты знаешь, — волнуясь, рассказывал Глетчер, — наши приключения были необычными, но по сравнению с тем, что произошло потом со страной, их можно назвать легкой прогулкой. Четырнадцать, далеко не самых крупных городов центра и юга материка, смогли объединить Лезурье и Харман.
— Харман?!
— Ах, да, ты же не мог знать, он примкнул к нам и служил верой и правдой своему монарху Даймону Лезурье.
— Значит, этот старый лис все-таки добился своего. — Усмехнулся Проквуст.
— Видимо, да, раз был коронован главой Церкви Рока.
— Ну, и дел вы там понаделали.
— Георг, тебе бы лучше с Адамсом поговорить, я ведь мало что знаю, по уши занят был подготовкой полета.
— Да, разве он жив?!
— А что с ним станется. Монах мне сказал, что Бенни бессмертный, вернее, почти бессмертный, так что слетай на Ирию, увидишься со старым другом.
— А ты мне расскажешь, где находится наше Солнце?
— Конечно! Это очень просто.
А потом Глетчер продолжил рассказ.
— Фокс постарался на славу. Экипаж получился дружный и крепкий, только малочисленный, не было возможности набрать и подготовить большое количество людей. Сам понимаешь, ты всех дохов разбудил, они, как повылезали из всех своих нор! Оказывается, память-то у них у всех все записывала! Вот они отыгрались на твоих бывших коллегах!
— Барри, это жестоко, напоминать о моем постыдном прошлом.
— Ладно, не обижайся, я без злого умысла, так, к слову просто пришлось. Вообщем, улетали мы с Ирии буднично, не до торжеств было, со всех сторон напирали голод и война. Все было хорошо, как по маслу. После того, как покинули нашу солнечную систему и вошли в штатный режим, я всех ребят уложил в анабиоз. А моя семья больше года еще бодрствовала.