— Георг.
— Да, канцлер.
— А вам не страшно?
— Нет. — После короткой паузы ответил Проквуст.
— Но, судя по всему, те, кого мы ищем, не так уж и добры.
— Вы имеете ввиду погибших в начале пещеры?
— Да.
— Я и сам об этом думаю. С одной стороны, это жестоко и негуманно расставлять такие ловушки, а с другой… — Проквуст замолчал.
— А что с другой, Георг?
— Не могу толком разобраться в своих ощущениях, Люций. Только чувствую, что причины для такой жестокости есть. Вы не подумайте, что я их оправдываю, ни в коем случае! Некто, видимо, те, кого мы ищем, поставили здесь строгий фильтр для отсева неинтересных для них визитеров. Вот только проходных параметров, если можно так сказать, я пока ясно определить не могу. Впрочем, я уверен, что мы идем не к злодеям.
— И на том спасибо.
Дорога стала заметно отклоняться вправо и скоро превратилась в широкую дугу, упирающуюся вдали в отвесную скалу. Через час путники подошли к ней вплотную и остановились. В иссеченном трещинами камне виднелись контуры гигантских створок.
— Ворота.
— Интересно, как их открывать. — Проквуст повернулся к своему спутнику. — Люций, какие будут соображения?
— А стоит ли нам вообще открывать эти ворота?
— Хороший вопрос. — Усмехнулся Георг. — А главное, решать вам, канцлер.
— Это еще почему?
— Как бы там ни было, я не хорав, а пришелец, пусть даже святой, как вы меня нарекли, и я не могу выбирать вашу судьбу за вас.
— Георг, вы считаете, что сейчас речь идет именно о выборе судьбы всей нашей цивилизации?
— Я в этом уверен. Мы можем уйти, и сказать ученым, что здесь ничего нет. Они вам поверят?
— Вряд ли, но перечить не станут, у нас выбор старшего иерарха считается священным.
— А над вами, канцлер, только Совет Медины?
— Совершенно верно.
— И Совет поверит тому, что вы ему расскажете?
— Да, скорее всего, поверит, вернее, доверит, как делал это сотни тысяч лет.
— Вот видите, Люций, все сходится к тому, что мы с вами стоим на развилке судьбы целой цивилизации! И только вы один можете сделать выбор.
— Ужасная ответственность!, — Пробормотал канцлер и от возбуждения принялся ходить взад–вперед. Проквуст с тревогой следил, чтобы Люций, увлекшись, не вышел за пределы дороги. А Гариль продолжал рассуждать вслух. — Ну, допустим, мы вернемся? Что нас ждет: бесконечное скитание по необъятному космосу? Мы ведь даже не знаем толком, что мы ищем и сюда летели за тем, чтобы узнать, что достойно нашего поиска. Выходит, уходить нельзя, да, и я не прощу себе этого никогда.
Канцлер решительно остановился перед Проквустом.
— Георг! Надо открывать ворота.
— Открывайте.
— Я?!
— Вы, а кто же еще?! Вы, Люций, не просто хорав, вы великий хорав, вам ли сомневаться?
— Хм. — Гариль повернулся к скале. — Знать бы только, как ее открыть.
— Люций, посмотрите, рядом с правой створкой чуть светится углубление.
— Да, вижу.
— Попробуйте приложить туда свою руку.
Канцлер, молча и решительно шагнул к скале, и ни секунды не медля, приложил к углублению свою трехпалую кисть. Под нею что-то малиново вспыхнуло, створки ворот вздрогнули и поползли друг от друга в стороны. За ними было темно, но свет, висящий над путниками, легким сквозняком ринулся за ворота, поджигая собой тамошнее пространство.
Перед ними открылся тоннель, уходящий вглубь скалы. Путники переглянулись и решительно вошли в него. Они ожидали, что им опять предстоит длинный путь, но уже через триста метров они вышли в следующую пещеру. Ее уровень был гораздо ниже первой. С площадки, на которой они оказались, открывался вид, шокировавший их обоих. Внизу лежало большое голубое озеро. Оно продолговато изгибалось среди блестящих от влаги валунов, на поверхности водной глади, слегка дрожащей под легким ветерком, играли солнечные блики. Но светила вверху не было, своды пещеры терялись в серой дымке и поэтому, казалось, что сама вода светится нежными искрами.
— Боже мой, как красиво!, — Только и смог выдохнуть застывший в изумлении Проквуст.
— Хм. — Прозвучало рядом. — Красивая голограмма, только зачем она здесь?
— Это не голограмма. Это настоящее озеро.
Канцлер удивленно посмотрел на своего спутника.
— Георг, вы шутите?! Откуда здесь, на мертвой, как вы сами сказали планете, столько воды?
Проквуст молча пожал плечами.
— Давайте спустимся, там все станет ясно.
Они спустились по широкой лестнице, филигранно вырезанной в камене. Ступени были великоваты.