— Гора, — спросил его однажды канцлер, специально придя утром в рубку, — скажите, что вы ищите в наших старых лабиринтах?
— Ничего.
— Нет, Гора, вы подумайте. Может быть, вам более подробно рассказать о нашей истории?
— Люций, я искренне повторяю вам, я ничего в лабиринтах не ищу.
— Тогда почему вы проводите там столько времени?
— Не знаю. Просто нравится.
— Гора, но это не рационально! Свое время можно употребить на более интересные вещи.
— Зачем?
— Что значит, зачем?, — Изумился Гариль. — Это же очевидно!
— Не могу согласиться с вами, Люций. Если вы помните, я умер и теперь впереди у меня чуть ли не вечность. Так куда же и зачем мне спешить?
— Но истина…
— Извините Гариль, но в ваших книгах ее нет.
Канцлер резко встал и, не попрощавшись, вышел.
— Святой Гора. — Услышал Проквуст голос капитана Хала. — По-моему вы обидели канцлера.
— Да, — кивнул Георг, — похоже, вы правы. Может быть, мне извиниться?
— Это будет полезно.
Проквуст вышел вслед за Греоном, не надеясь его догнать: канцлер был мастером межмерных переходов. Но тот задумчиво стоял сразу за дверью, словно дожидался Георга.
— Люций, простите меня за резкость. Я не должен был так говорить.
— Я не сержусь на вас Гора, ведь, по сути, вы правы. — Канцлер нервно перебирал своими щупальцами. — Среди нас действительно нет истины. И не надо возражать, Георг! Дело даже не в истине, к ней можно стремиться, дело в том, что внутри нашей цивилизации исчезли внутренние мотивы к развитию. Поэтому столь жадно мы бросаемся на внешние побудители. Вот вы, Гора, стали идеальным фактором внешнего побуждения. — Греон опять задумался.
— Люций, вы слишком категоричны.
— Нет, я знаю, что это так!
— Но я уверен, что не все хоравы думают также!
— Да?!, — Канцлер озадаченно наклонил голову. — А откуда у вас такая уверенность?
— Да, ниоткуда! Просто чувствую, что это так. Не может быть одинакового мышления среди миллионов разумных существ.
— Георг, но мы живем, сотни тысяч лет и за это время во многом унифицировались.
— Все равно не верю!
Канцлер покачал головой.
— Сколько общаюсь с вами, Георг, и все время вы меня удивляете. Откуда у вас столько чутья?
— Ирийская цивилизация по сравнению с вашей очень молода. Может быть дело в этом?
— Может быть. — Греон возбужденно прошелся взад вперед. — Значит, не все думают, как я?
— Несомненно!
— Что ж, это хорошо!
— Не понял, что хорошо?
— Хорошо, что стало появляться инакомыслие. И это благодаря вам Святой Гора.
— Благодаря мне?
— Да. Вы, кажется, все-таки разбудили хоравов.
Проквуст шел к себе домой и вновь и вновь прокручивал этот разговор. Он не совсем понимал радость канцлера, но был рад, что тот на него не сердился. В обычно пустынном коридоре, где находились его апартаменты, мелькнула фигура хорава. Она пересекла коридор и скрылась в боковом проходе. Через некоторое время, когда Георг подошел, хорав вдруг вынырнул прямо на него. А может быть, это был другой хорав? Проквуст не успел об этом подумать, потому что вместо того, чтобы традиционно приостановится и поприветствовать его, хорав стремительно кинулся к нему и выдернул из недр черного плаща длинный кинжал, густо изрисованный замысловатыми узорами. Георг не усел среагировать, как лезвие почти по самую рукоятку погрузилось в его солнечное сплетение. Он словно на стену наткнулся, внутри дернулся разряд боли, стало трудно дышать, ноги стали слабыми и подломились под ним.
Проквуст стоял на коленях и сквозь туман смотрел на капающую с бороздки лезвия красную жидкость.
— Она у них тоже красная. — Мелькнуло у него в голове.
А чуть далее из того же бокового прохода выскочили три молчаливых силуэта, с усилием выкатив перед собой большой ящик с множеством мигающих огоньков. Они суетились перед ним, а его убийца стоял недвижимо рядом.
— Пора. — Сказал кто-то из них.
Убийца шагнул к Георгу и, наклонившись, произнес: