— Не знаю. Могу только предположить, что в космосе могут сложиться некие опасные условия, устраняя которые можно потерять жизнь. Вот я и предлагаю, пусть эти четверо провинившихся будут должны свои жизни Недине и всем хоравам. Если уж суждено им умереть, то по необходимости и ради спасения планеты или своих соотечественников.
Гариль мгновенно понял выгоду и мудрость предложения Георга и поэтому среагировал раньше всех. Он быстро подошел к подсудимым и сурово спросил:
— Вы согласны с предложением Святого Горы?
— Да!, — Хором ответили все четверо.
Канцлер повернулся в сторону транслирующих суд камер.
— А народ Недины согласен со святым Горой?
— Да!, — Вновь разнесло эхо облегченный выдох миллионов хоравов.
Часть вторая.
ХОРАВЫ
После памятного суда над напавшими на Проквуста хоравами, прошел год. Он был наполнен однообразием и скукой. Каждый новый день Георга начинался с визита в рубку, а затем он был предоставлен сам себе. Канцлер был чем-то занят или делал вид, что завален работой. Во всяком случае, разговоры с ним были редкими и малосодержательными. Иногда удавалось поговорить с капитаном Халом, но он был слишком немногословен, чтобы назвать его настоящим собеседником. Святость Проквуста еще более укрепилась в глазах народа Медины, но она же еще больше отдалила его от него. Георг смирился со своей участью и безропотно играл свою роль. В свободное время он по-прежнему бродил по лабиринтам внутренних гор или сидел в библиотеке. Это канцлер надоумил его посещать библиотеку. Чтобы скоротать свое одиночество, Проквуст с энтузиазмом принял предложение Гариля «почаще ходить в библиотеку». Там были огромные коллекции пси-фильмов, в которых по выбору можно было участвовать или наблюдать со стороны. Там были и приключения, и любовь, и история, изредка попадались и учебные фильмы. Поначалу Георг сломя голову бросился в это изобилие, как казалось, новой и доступной информации, до того момента, пока ему не попался фильм, в котором героем был хорав, сражающийся со взбесившемся компьютером, предназначение которого было производить фильмы. Проквуст спросил канцлера, кто автор фильмов, и тот честно подтвердил, что компьютеры. Георг себя словно в грязи почувствовал: тратить свою, чудом возвращенную, жизнь на выдумки компьютера?! Неужели цивилизация хоравов, будучи на миллион лет старше ирийской, не придумала для развлечения ничего другого, кроме усовершенствованного «Ха-шоу»?!
После этого словно отрезало, он просто не мог заставить себя подключиться к аппарату проката фильмов. Проквуст не стал ничего говорить канцлеру и продолжал ходить в библиотеку, но только в ее книжный отдел. Он вдруг загорелся невозможной идеей: научиться читать книги хоравов! Он принципиально не просил и не ждал помощи, во всяком случае, до тех пор, пока не сдастся. В качестве ключа он решил использовать собственную книгу, которую чудесным образом читал. У Георга было очень много времени впереди, поэтому самостоятельное изучение древнего языка хоравов самое подходящее занятие для того, кто желает заполнить интересным делом бесконечные и тягучие дни. После многомесячных бдений над книгами и хоравскими словарями, Проквуст понял логику их языка, она строилась не на словах, а на образах. Например, ты начинал читать некое предложение, обычно очень длинное, и оно постепенно втягивало тебя в свое содержание. Сначала обозначало общую тему (движение, размножение, медицина, философия, космос и т.д.), затем рисовало действующих лиц или описывало упоминаемые явления, вещи, и только потом завершало их обильными пояснениями. Получалось, что такое предложение, вне зависимости от его длины, необходимо было уяснить целиком, сразу, только в этом случае в голове прорисовывался четкий образ или мысль, заложенное в нем. Видимо, отчасти поэтому Проквуст смог читать свою книгу, хотя до конца объяснить эту способность кроме как чудом, было нельзя. Он скрывал эту способность ото всех, боясь, что еще больше оттолкнет от себя хоравов. К исходу года он стал понимать некоторые хоравские тексты. Это наполняло его душу восторгом и чувством личной тайны. Он открывал древние книги, отпечатанные на странных листах, совершенно не боящихся времени, и погружался в мир чужой мысли. Чем древнее были книги, тем больше в них было чувств и свежих мыслей. В его мозгу возникали их цветные картины, местами смазанные непониманием, но все равно чудесные и красивые. Теперь он с удовольствием бродил по планете и читал вывески, предупреждения, надписи над некоторыми приборами в рубке. Ему внутренне было весело и гордо.