— Дай угадаю, — проговорил Ретт, — появились огромные черные рынки продуктов…
— Не только. Открылись целые нелегальные фабрики, где добавки изготавливались и продавались беглецам. В общем, способ тоже оказался не слишком удачным. Да еще и деньги текли черными реками мимо карманов верхушки.
Капитан снова замолчал, давая собеседнику осмыслить сказанное и предположить, к какому же решению все-таки пришли настоящие.
— Страх.
Слово прозвучало внезапно и слишком резко, хотя Вергилий вовсе не пытался достичь такого эффекта.
— Мощнейший механизм сдерживания. Древнее и самое сильное чувство, не чуждое ни настоящим, ни андроидам. Нет никаких лишних трат и ненужных рисков. В гены твоих собратьев просто зашивается реакция на мысль о возможном побеге — жуткий страх. Я видел таких. Они бьются в истерике и сходят с ума от ужаса, когда предлагаешь им бросить рабочее место и жить свободно.
Ретт молчал. Он никогда не замечал за собой страха при мыслях о свободе. А Вергилий, будто услыхав его мысли, проговорил:
— Это касается серийных моделей, клонов. Или моделей-компаньонов, хотя у последних, как правило, и свободной воли-то нет. Но иногда настоящему хочется видеть эту эмоцию в глазах своей куклы, и он просит оставить ее. В большинстве случаев у этих существ них нет никаких эмоциональных потребностей, они не способны наслаждаться искусством, наукой, красотой. Даже их физические нужды урезаны на генетическом уровне. Они не страдают без тепла, любви и семьи, да они и не способны их создавать — вас всех намеренно делают стерильными. Все, чтобы слуги не могли выйти из-под контроля.
В голосе капитана явно слышалась улыбка, но не веселая или издевающаяся, а злобная, больше похожая на оскал. Андроид на него не смотрел, провожая взглядом проплывающие мимо звезды, которые виднелись в потолочном иллюминаторе.
Ретт снова вспомнил «чистку» и своё пробуждение. Полумрак, пустые лица трупов, среди которых оказался он сам. Его использовали, а когда стал не нужен, выкинули.
— Серийные модели? — спросил наконец он. — Выходит, они отличаются от единичных, таких, как я.
— Как человек отличается от аккада. Ты — ценнейшее приобретение «Афелия». Мы пока не знаем, кто ты, однако будем пытаться выяснить. Но, если окажется, что ты был кем-то важным во всей этой системе, ты поможешь нам изменить ее? С твоими навыками получить доступ в те круги, где ты когда-то был своим, не составит труда.
Он замолчал, вперив взгляд в Ретта и ожидая реакции. Вергилий не приказывал, не пытался подчинить. Он просил содействия и помощи. И при этом давал шанс стать чем-то большим, чем просто ненужный, отслуживший свое хлам.
И бывший слуга медленно кивнул.
— Помогу.
— Я тебе благодарен.
— Я еще ничего не сделал.
— Готовность — это уже половина дела.
Ретт сидел, не двигаясь, и обдумывая следующий вопрос, который он хотел задать Вергилию. Отчего-то понимал, что прозвучит он глупо. Но андроид не мог выудить из своей памяти ответа на него.
— А куда… Что происходит с серийными моделями потом? Когда срок их эксплуатации подходит к концу?
— Их утилизируют.
Ретт вопросительно посмотрел на лидера сопротивления, а тот спокойно пустился в объяснения:
— Переработанный белок становится питательной средой для новых клеточных структур, которые затем продаются во всех продуктовых точках Экстремума под видом мяса. А помимо этого растительным биофермам нужны удобрения.
— Спасибо, хоть не кормят граждан мясом работяг, — отозвался Ретт, отвращение на миг заглушило сочувствие к себе подобным и возмущение из-за варварского к ним отношения. — Ну а тебе-то какое дело? Ты же не собираешься обрушить эту прекрасно отлаженную систему?
— Неужели ты не считаешь дикостью происходящее? — показал клыки Вергилий.
— Любой нормальный…, — Ретт запнулся — он ведь не человек, — посчитает это дикостью. Но ведь альтернативы просто нет.
— Ты зришь в корень, — похвалил капитан «Афелия». — У меня действительно нет альтернативы. Ни у кого ее нет. Кроме того, миллиарды граждан Экстремума погибнут, если эта система пошатнется.
— Жертвовать одними ради других?
— Тяжело, но необходимо. Вся наша жизнь состоит из выбора между меньшим злом. У тебя пока что не было возможности на себе прочувствовать это. Уверен, будет, и тогда ты все поймешь.
Ретт потер подбородок. Пол корабля под его ботинками едва заметно вибрировал. Стены тихо гудели. «Афелий» несся сквозь холодное космическое пространство к Экстремуму, месту, где ежедневно миллионы думающих и чувствующих умирали, чтобы миллиарды таких же разумных жили.
Андроид должен сам это увидеть. Он хотел этого.
— Значит, твоя цель не освободить этих созданий из рабства?
Ретт внезапно понял, что не способен ассоциировать себя с теми, кто всю жизнь на износ трудится на фабрике, боясь поднять на хозяина глаза, а потом идет на удобрения для еды, которую подают на стол этого же хозяина. Он был другим — в нем не было страха, и была воля.
— Нет. И никогда я к этому не стремился. Все, чего я хочу — добраться до Скинлана. Или хотя бы нанести ему такой удар, от которого он не смог бы оправиться. Он уничтожил мой народ, и я мечтаю отомстить. Но я не готов платить жизнями невинных — иначе чем я буду от него отличаться?
Вергилий немного помолчал, сжав и разжав несколько раз кулаки. Свет играл бликами на его глянцевых когтях.
— Уже много десятилетий я пытаюсь достать его, но он слишком хорошо защищен. А я даже на Экстремум спуститься не могу, за любого аккада, пойманного вне резервации, там назначена баснословная награда. Именно поэтому мне нужны такие, как ты, — свободные андроиды. Я пытаюсь наладить сеть, завербовать их. А потом, когда с экваторóм будет покончено, они смогут взять власть в свои руки.
Ретт сощурился.
— Ты что-то слишком откровенен со мной, Верг.
Капитан улыбнулся, его клыки сверкнули.
— Я хочу, чтобы ты мне доверял, стал моей правой рукой на Экстремуме. Хочу поставить тебя во главе этой агентурной сети. Ты умен, способен. Но главное другое: в тебе огромный потенциал, и ты больше других годишься на эту работу. И спроси себя, разве это не серьезная, не достойная цель?
Сказанное польстило андроиду. Объединение свободных собратьев могло бы стать делом его жизни. Почему бы не попробовать? В глубине его души жило нечто желающее получить возможность менять мир и перестраивать его. Вергилий эту возможность предлагал.
— Да. Я был готов к чему угодно, но твое предложение превзошло все мои ожидания.
Капитан расплылся в довольной улыбке.
— Что ж, я не сомневаюсь в тебе, Ретт. Подготовься к вылету. И удачи.
— Спасибо. Не подведу.
Он попрощался с Вергилием и отправился в свой отсек. Там уже все было готово к проводам андроида в Экстремум. А он, видя улыбки Лайт, Неллы, Трея, Деймона и других членов команды, внезапно понял, что за прошедшее время успел с ними подружиться, и их ему будет очень не хватать.
***
Рано утром в день вылета Ретт явился в ангар для шаттлов. Здесь было тихо и пусто, лишь Деймон, его сегодняшний пилот, возился с судном, которое должно было доставить их на Экстремум. Бросив сумку со своим нехитрым скарбом рядом с шаттлом, Ретт отошел в сторону выходного шлюза. От космоса ангар отделяло полупрозрачное силовое поле. За ним сверкали миллиарды точек-звезд. Можно было вечно всматриваться в эту блестящую пустоту.
Тихие шаги послышались за спиной, и андроид обернулся. Его глаза расширились от удивления: в шагах десяти напротив него стояла Шира. Эта женщина, принадлежавшая к расе хан’ри, была советницей Вергилия. Сама Шира никогда не говорила, какие же на самом деле отношения связывали ее с капитаном. Кроме, разумеется, ненависти и желания отомстить Скинлану, превратившему ее народ в племя отбросов.