- Замолчи! – заорал Юра. – Немедленно замолчи! Никто не давал тебе права говорить о моей матери гадости!
- Нюня, - капюшон сполз с головы чужака, и Юра похолодел от ужаса.
Вместо головы человека – призрака – безобразный комок окровавленной слипшейся шерсти, из которой выступало крысиное рыло с желтыми клыками.
- Уходи, я не стану никого убивать, - задыхаясь, проговорил Юра, перед глазами парня разливалась пелена.
- Но ты навсегда останешься всеобщим посмешищем, жалким человечишкой, над которым все постоянно будут издеваться!
Юра вдруг оказался на грязной, разбитой дороге. По обочине, навстречу парню, брел, шатаясь, сутулый высокий мужчина в оборванной куртке. Гнусный запах давно немытого тела и помоев обдал Юру, когда бомж проходил мимо парня. Бродяга шел по трассе, не разбирая дороги, часто попадал в глубокие лужи. Противное чавканье грязной жижи вызвало у Юры отвращение. Бомж поравнялся с парнем и поднял голову. Мелькнуло желтое осунувшееся лицо со следами проказы; носа не было, как будто его выдернули; над правой бровью фиолетовым пятном расползалась гематома. Юра, не в силах смотреть на страшные уродства бомжа, отвел взгляд в сторону. Страшный грохот оглушил парня, совсем рядом пронесся старый грузовик. Машина смела бродягу с дороги, словно былинку. Кровь обрызгала лицо Юры…
- И что ты увидел? – полюбопытствовало крысоподобное чудовище. – Мою смерть? Меня убили такие же подонки, как и те, что работают рядом с тобой на этом сраном предприятии. Я повторяю: все они заслуживают одного наказания – смерти! Ты, Юра – трус, червь… и тебя рано или поздно раздавят. И женщин у тебя никогда не было и не будет. Потому что они и внимания не обратят на такое, как ты, ничтожество. Так и будешь всю жизнь мастурбировать!
В приступе нахлынувшей ярости Юра разбил бутылку и, размахивая «розочкой», бросился к ненавистному незнакомцу.
Торчащие стеклянные острия искромсали безобразную серую морду чужака. Юра стал похож на сумасшедшего, уничтожение незнакомца доставляло ему удовольствие… убивая, парень мстил за всю ту боль, которая накопилась у него внутри за все эти долгие годы.
Весь в крови, совершенно обессилевший, Юра упал на колени. Наконец – то, он почувствовал удовлетворение, как будто с плеч упала тяжелая ноша. Орудие убийства выпало из рук парня.
На ящиках, поддонах, бутылках – везде была кровь. В нескольких метрах от убийцы на бетонном полу дергался в предсмертных конвульсиях прессовщик Саша. Пальцы рук умирающего были прижаты к горлу. Зрелище страшных судорог убитого им человека заставило Юру взвыть от ужаса. Поднявшись на ноги, парень медленно побрел по цеху. Сердце Юры стало глохнуть, словно мотор машины. Едва слышные удары становились реже. Почувствовав резкую боль в груди, Юра остановился и упал. Дыхание затруднилось, страшные приступы удушья вызвали панику. «Вот она, смерть!» - подумал парень, перед его глазами, скрипнув петлями, открылась дверь, приглашая войти в кромешную тьму…
Конец