В зале воцарилась тишина. Идея была настолько радикальной, что даже в этой компании ученых, привыкших мыслить нестандартно, она вызвала замешательство.
– Вы предлагаете, что сфера… живая? – наконец спросил Ковальский.
– Не в биологическом смысле, который мы понимаем, – уточнил Чен. – Скорее, это может быть форма существования, основанная на организации информации и энергии, а не на биохимии. Теоретически, достаточно сложная система может развить характеристики, которые мы ассоциируем с разумом – способность обрабатывать информацию, реагировать на окружение, возможно, даже самосознание.
– Это слишком спекулятивно, – категорично заявила Соколова, нарушив свое обычное молчание на научных дискуссиях. – Мы должны придерживаться теорий, которые можно проверить эмпирически.
– С уважением, командир, – возразил Чен, – все предложенные гипотезы в равной степени спекулятивны на данном этапе. Мы не можем проверить ни одну из них, пока не приблизимся к объекту и не проведем прямые исследования. Моя задача как теоретика – представить все логически согласованные возможности, чтобы мы могли подготовиться к различным сценариям.
Соколова и Чен обменялись взглядами – это был первый случай, когда он открыто противоречил ей. Напряжение в воздухе было почти осязаемым.
– Я согласна с доктором Ченом, – неожиданно вмешалась Амара. – Мы не можем исключать возможности только потому, что они не соответствуют нашим предубеждениям. История науки полна примеров, когда самые неортодоксальные теории оказывались верными.
– Что вы предлагаете конкретно, доктор Чен? – спросил Такеда, стремясь разрядить обстановку. – Какие эксперименты могли бы помочь нам различить эти гипотезы?
Чен благодарно кивнул старшему коллеге.
– Я подготовил список возможных тестов и наблюдений, – ответил он, переключая дисплей на новую диаграмму. – Ключевыми будут: детальное картирование пространственных искажений для выявления паттернов; активное зондирование объекта различными типами излучения для анализа его реакции; и, в конечном итоге, прямое исследование с помощью роботизированных зондов.
Следующий час прошел в обсуждении технических деталей предложенных экспериментов. Постепенно напряжение в зале спало, но Чен заметил, что Соколова продолжает наблюдать за ним с нечитаемым выражением лица.
После совещания, когда большинство участников разошлись, к нему подошел Тейлор.
– Смелое выступление, доктор, – сказал пилот с легкой усмешкой. – Не многие рискуют открыто противоречить командиру.
– Я просто высказал свое научное мнение, – ответил Чен. – Это моя работа.
– Конечно, – кивнул Тейлор. – Просто имейте в виду, что на корабле научные дискуссии не всегда остаются чисто академическими. Иногда они влияют на решения, от которых зависят жизни.
– Вы о чем-то конкретном, майор?
Тейлор оглянулся, убеждаясь, что они одни.
– Скажем так, – понизил он голос, – ваша пятая гипотеза вызвала беспокойство не только у Соколовой. Некоторые члены экипажа… нервничают. Идея о встрече с разумной сущностью, совершенно отличной от нас, звучит увлекательно в академических кругах, но здесь, в глубоком космосе, она приобретает другой оттенок.
– Страх неизвестного, – кивнул Чен с пониманием. – Но разве не для этого мы здесь? Чтобы встретиться с неизвестным лицом к лицу?
– Для вас, может быть, – пожал плечами Тейлор. – Для меня моя задача проста – доставить этот корабль и его экипаж к цели и вернуть на Землю в целости и сохранности. И я буду делать все необходимое для выполнения этой задачи.
С этими словами он развернулся и ушел, оставив Чена размышлять о подтексте их разговора.
Вечером того же дня Чен обнаружил записку от Амары, приглашающую его на "неформальное научное обсуждение" в обсервационном куполе после ужина. Когда он прибыл, там уже собралась небольшая группа: сама Амара, Такеда, Мендес, Патель и Мбеки.
– А, вот и наш смелый теоретик! – улыбнулась Карла, когда он вошел. – Присоединяйтесь к еретическому собранию.
Чен заметил, что помимо стандартных кресел, в куполе появились подушки на полу, а на небольшом столике стояли чашки с чем-то ароматным.
– Неофициальная дискуссионная группа? – спросил он, принимая чашку травяного чая от Амары.
– Скорее, группа единомышленников, – ответил Такеда. – Ученых, готовых рассматривать все возможности, даже самые неортодоксальные.
– Ваше выступление сегодня было впечатляющим, – добавил Мбеки. – Особенно пятая гипотеза. Я давно размышлял о подобной возможности, но не решался высказать ее публично.