– Соколова была недовольна, – заметил Чен.
– Соколова – военный космонавт старой школы, – пожала плечами Карла. – Для нее все должно быть категоризировано, классифицировано и помещено в аккуратные ящички. Идея о чем-то, полностью выходящем за рамки нашего понимания, противоречит всей ее подготовке.
– Не стоит так упрощать, – возразила Амара. – Елена несет огромную ответственность за корабль и экипаж. Естественно, что она осторожна с теориями, которые могут повлиять на протоколы безопасности.
– И все же, – вмешалась Патель, – мы не можем ограничивать наше мышление из-за страха. Если «Тессеракт» действительно представляет собой нечто радикально новое – будь то технология, форма жизни или что-то, для чего у нас даже нет названия – мы должны быть открыты для этого.
– Именно поэтому я пригласила вас всех сегодня, – сказала Амара. – Мне кажется, нам нужно пространство для свободного обмена идеями, без официальных протоколов и иерархий. Место, где мы можем исследовать самые смелые гипотезы и обсуждать их импликации.
– Своего рода научный салон в космосе? – улыбнулся Чен.
– Именно, – кивнула Амара. – Традиция, уходящая корнями в эпоху Просвещения, когда ученые и философы собирались в неформальной обстановке для обмена идеями.
Следующие несколько часов прошли в оживленной дискуссии. Каждый делился своими мыслями о природе «Тессеракта», часто выходя далеко за рамки строгой науки в область философии и даже метафизики. Чен был впечатлен глубиной и оригинальностью идей своих коллег.
Такеда, например, развивал мысль о возможной связи между квантовыми состояниями и сознанием, предполагая, что достаточно сложная квантовая система могла бы демонстрировать характеристики, подобные разуму.
Мендес, со своей стороны, предлагала биологическую перспективу, рассматривая возможность того, что объект мог быть продуктом эволюции в условиях, радикально отличающихся от земных, где сама концепция "жизни" могла принимать формы, не основанные на углеродной химии.
Патель внесла интересную компьютерную аналогию, сравнивая «Тессеракт» с распределенной вычислительной системой, где "интеллект" мог возникать из взаимодействия миллиардов простых процессов, не обязательно обладающих индивидуальным сознанием.
Мбеки, с его южноафриканской перспективой, привнес в обсуждение концепции коллективного сознания и взаимосвязанности, которые имели параллели в традиционных африканских философиях.
Амара координировала дискуссию, связывая различные идеи и направляя разговор в новые русла, когда он начинал зацикливаться.
К концу вечера Чен чувствовал интеллектуальное возбуждение, которое не испытывал давно. Эта свободная, неструктурированная дискуссия напомнила ему лучшие моменты его академической карьеры – те редкие случаи, когда группа увлеченных ученых забывала о статусе, иерархии и дисциплинарных границах ради чистого интеллектуального исследования.
– Спасибо, – сказал он Амаре, когда они последними покидали купол. – Это было… освежающе.
– Я надеялась, что вам понравится, – улыбнулась она. – Мы планируем сделать эти встречи регулярными. Каждые несколько дней, в разное время, чтобы все могли участвовать независимо от своего расписания.
– Соколова знает об этих… салонах?
– Официально – нет, – признала Амара. – Но я уверена, что она в курсе. На корабле мало что остается тайной надолго. Пока мы не нарушаем никаких правил и не пренебрегаем своими обязанностями, она, скорее всего, не будет вмешиваться.
Они шли по тихому коридору к жилому отсеку. Большинство членов экипажа уже отдыхали, готовясь к новому дню.
– Я думал о вашей работе, – сказал Чен после паузы. – О коммуникации с нечеловеческими интеллектами. Если «Тессеракт» действительно обладает какой-то формой разума или представляет собой интерфейс с иной формой жизни… как мы могли бы общаться с ним?
– Это центральный вопрос ксенолингвистики, – ответила Амара задумчиво. – Язык тесно связан с биологией, восприятием, культурой. Мы, люди, понимаем друг друга, потому что разделяем общий опыт – мы живем в трехмерном пространстве, воспринимаем определенный диапазон электромагнитного спектра, имеем схожие биологические потребности…
– А существо с радикально иной биологией и восприятием?
– Именно, – кивнула она. – Как общаться с разумом, который, возможно, воспринимает четыре или пять пространственных измерений? Или существует в совершенно ином временном масштабе? Или не имеет концепции индивидуального "я"?