– Приступайте к своим задачам, – завершила Соколова. – Совещание окончено.
Следующие дни превратились в безостановочный марафон работы и исследований. Инженерная команда под руководством Хан практически не покидала технические отсеки, модифицируя системы корабля. Научная группа, возглавляемая Ченом, работала в две смены, анализируя растущий поток данных о пространственных аномалиях.
Сбои в системах продолжались, но благодаря быстрой реакции команды и внедряемым модификациям, они не приводили к критическим ситуациям. Тем не менее, жизнь на корабле заметно изменилась. Экипаж привык к периодическим отключениям неприоритетных систем, к мерцанию освещения, к случайным скачкам в системе климат-контроля, когда температура могла внезапно упасть на несколько градусов, а затем так же внезапно вернуться к норме.
На третий день после первого серьезного инцидента Чен работал в научной лаборатории, когда заметил странную аномалию в данных с одного из внешних сенсоров. Он перепроверил показания, затем вызвал Амару, которая в этот момент находилась в обсервационном куполе.
– Вы должны это увидеть, – сказал он, когда она присоединилась к нему. – Смотрите на временные метки этих сигналов.
Амара наклонилась к экрану, изучая серию пиков на графике.
– Они… разделены неравномерно, – заметила она. – Но есть закономерность. Как будто… – она замолчала, ее глаза расширились. – Дэвид, это похоже на последовательность простых чисел. 2, 3, 5, 7, 11, 13…
– Именно, – кивнул Чен. – Это не может быть совпадением. Такая последовательность не возникает в природе случайно.
Они посмотрели друг на друга, осознавая импликации.
– Мы должны сообщить об этом, – сказала Амара.
Через час весь научный состав экипажа собрался в конференц-зале. Чен представил свое открытие, демонстрируя данные на главном экране.
– Последовательность простых чисел, закодированная в пространственно-временных искажениях, – заключил он. – Это однозначное свидетельство искусственного происхождения сигнала.
– Или нашей склонности видеть паттерны там, где их нет, – возразил Тейлор.
– Вероятность случайного совпадения ничтожно мала, – вмешался Такеда. – Мы проверили это тремя различными статистическими методами. Сигнал определенно структурирован.
– Если это действительно попытка коммуникации, – сказала Патель, – то использование математической последовательности логично. Это универсальный язык, который должна понимать любая технологически развитая цивилизация.
– Подождите, – поднял руку Мбеки. – Мы предполагаем, что кто-то или что-то активно пытается связаться с нами? Но разве нет более простого объяснения? Что если это просто автоматический сигнал? Как радиомаяк, который повторяет одну и ту же последовательность, чтобы его можно было обнаружить?
– Это возможно, – согласился Чен. – Но даже если это автоматический сигнал, сам факт его существования подтверждает искусственное происхождение «Тессеракта».
– Или то, что он взаимодействует с искусственной системой, – добавила Амара. – Возможно, объект не сам создает эти сигналы, а реагирует на наше приближение, на наш корабль.
– В любом случае, – вмешалась Соколова, сохранявшая молчание до этого момента, – это меняет ситуацию. Если эти искажения структурированы, возможно, мы можем предсказать их и лучше подготовиться. Доктор Чен, доктор Оконкво, я хочу, чтобы вы сосредоточились на дешифровке этого сигнала, если там есть что дешифровывать. Попытайтесь понять, есть ли в нем информация помимо простой последовательности чисел.
В последующие дни Чен и Амара работали практически без перерывов, анализируя растущий массив данных. К последовательности простых чисел добавились другие математические паттерны – числа Фибоначчи, константа Пи, представленная в двоичной системе, и более сложные структуры, которые они еще не могли интерпретировать.
– Это как если бы он… тестировал нас, – заметила Амара поздно вечером, когда они были одни в лаборатории. – Начиная с простых, очевидных паттернов и постепенно переходя к более сложным.
– Или обучал нас своему языку, – добавил Чен. – Сначала базовый алфавит, затем простые слова, затем фразы…
Их работа осложнялась продолжающимися сбоями в системах корабля. Теперь к техническим неполадкам добавились странные субъективные эффекты, о которых начали сообщать члены экипажа. Ковальский провел серию медицинских обследований, но не нашел физиологических причин для этих явлений.
– Дезориентация, искаженное восприятие времени, необычные сновидения, – перечислял он на медицинском брифинге. – Все это может быть следствием стресса и изоляции. Но частота и схожесть симптомов у разных людей заставляет предположить внешнюю причину.