Внезапно светящиеся линии на поверхности «Тессеракта» сформировали новый узор – концентрические окружности, расходящиеся от центральной точки, напоминающие схематическое изображение спирали.
– Это похоже на… – начала Амара, но не успела закончить фразу.
Поверхность «Тессеракта» в центре спирали, казалось, углубилась, образуя что-то вроде воронки или туннеля, уходящего внутрь объекта. И зонд, будто повинуясь невидимому притяжению, начал движение к этому отверстию.
– Он входит внутрь, – сказал Чен, его голос звучал странно спокойно посреди всеобщего напряжения. – Объект открылся.
– Активировать процедуру самоуничтожения зонда? – спросил Дюпон, глядя на Соколову.
Командир колебалась. Протокол безопасности требовал уничтожения исследовательского оборудования при потере контроля, чтобы предотвратить его потенциальное использование против экспедиции. Но с другой стороны, зонд мог предоставить бесценные данные о внутренней структуре объекта.
– Нет, – решила она наконец. – Пока зонд продолжает передавать данные, мы будем наблюдать. Но будьте готовы активировать самоуничтожение при первых признаках опасности.
Весь экипаж, затаив дыхание, следил за изображением с камеры зонда, когда тот приблизился к странному отверстию и начал погружаться в него. Ожидаемой темноты не наступило – вместо этого камера показала ослепительное сияние, состоящее из множества цветов, некоторые из которых, казалось, не должны были существовать.
– Данные с сенсоров больше не имеют смысла, – сообщила Патель. – Они регистрируют условия, которые не должны быть возможны – множественные противоречивые показания температуры, давления, радиации, гравитации…
– Это как если бы зонд оказался в пространстве, где наши обычные физические законы не применимы, – сказал Такеда. – Или где действуют совершенно другие правила.
Изображение с камеры продолжало транслироваться, показывая проход зонда через туннель, стены которого, казалось, состояли из постоянно меняющихся геометрических форм и текстур. Это было похоже на путешествие через математическую абстракцию, воплощенную в материальной форме.
– Расстояние, пройденное зондом, уже превышает радиус объекта, – заметил Дюпон, изучая телеметрию. – Это невозможно. Он должен был уже пройти насквозь и выйти с другой стороны.
– Если только внутреннее пространство «Тессеракта» не больше, чем его внешние размеры, – сказал Чен. – Что вполне соответствует нашим теориям о манипуляциях пространством-временем.
Внезапно туннель закончился, и зонд вылетел в обширное внутреннее пространство, которое заставило всех в центре управления застыть в изумлении. Изображение с камеры показывало огромный сферический зал, диаметр которого, судя по показаниям сенсоров, превышал несколько километров – что было физически невозможно для объекта с внешним диаметром 500 метров.
Стены зала были покрыты странными структурами, напоминающими технологические устройства неизвестного назначения. В центре висело нечто, что можно было описать только как трехмерную проекцию многомерного объекта – постоянно меняющееся скопление геометрических форм, свечений и текстур.
– Это… – Соколова замолчала, не находя слов.
– Внутренняя камера «Тессеракта», – завершил Такеда. – И, судя по всему, какой-то интерфейс или устройство управления.
Зонд, по-прежнему неуправляемый с корабля, начал движение к центральной структуре, передавая все более детальные изображения.
– Смотрите! – воскликнула Амара, указывая на экран. – На стенах! Это похоже на… экспонаты. Как в музее или библиотеке.
Действительно, теперь, когда зонд приблизился, стало видно, что структуры на стенах представляли собой своего рода дисплеи или контейнеры, содержащие различные объекты и изображения. Некоторые из них напоминали модели звездных систем, другие – сложные механизмы или биологические образцы, третьи вообще не поддавались классификации.
– Каталог, – прошептал Чен. – «Тессеракт» – это что-то вроде космической библиотеки или архива.
– Принадлежащего кому? – спросил Тейлор, все еще настороженный.
– Тем, кто создал его, – ответил Чен. – Цивилизации, достаточно продвинутой, чтобы манипулировать пространством-временем, создавать объекты, которые больше изнутри, чем снаружи, и конструировать интерфейсы, работающие на принципах, выходящих за рамки нашей науки.
Зонд продолжал приближаться к центральной структуре, которая, казалось, реагировала на его присутствие, меняя форму и интенсивность свечения. Внезапно все сенсоры зонда начали регистрировать огромный всплеск энергии, и изображение с камеры заполнилось ослепительным светом.