Чен обернулся и увидел доктора Сунита Патель, специалиста по искусственному интеллекту, присоединившуюся к команде неделю назад.
– Люди всегда будут спекулировать, – ответил он. – Особенно когда речь идет о возможности внеземной жизни.
– Не только спекулировать, – заметила Патель. – Посмотрите.
На экране появились кадры демонстраций в разных городах мира. В Риме толпа верующих молилась перед Ватиканом. В Токио технологические энтузиасты с плакатами, изображающими инопланетян, требовали «Контакта сейчас!». В Нью-Дели группа протестующих сжигала чучело космического корабля.
– И это только начало, – сказала Патель. – Когда мы действительно установим контакт – если установим – реакция будет еще сильнее.
– Если мы установим контакт, – повторил Чен, чувствуя внезапную тяжесть ответственности. – Объект может оказаться просто заброшенным артефактом без признаков активного разума.
– Даже в этом случае, – пожала плечами Патель, – сама идея о том, что мы не одни, что другие существовали или существуют… Это изменит все. Философию, религию, политику, само наше понимание нашего места во Вселенной.
Чен молча кивнул. Он посвятил свою карьеру теоретизированию о внеземных цивилизациях, но всегда абстрактно, интеллектуально. Сейчас, глядя на реакцию людей на одни только слухи, он начал понимать реальный масштаб того, что они могли обнаружить.
Неделя перед запуском прошла как в тумане. Последние тренировки, медицинские обследования, брифинги по безопасности. Членам экипажа разрешили короткие видеозвонки с родными и близкими – последнее общение перед долгим перерывом. У Чена таких звонков было немного – его родители погибли, когда ему было восемь, а дед, воспитавший его, умер пять лет назад. Несколько коллег по университету, пара старых друзей… Он вдруг осознал, насколько его жизнь была сосредоточена на работе.
За день до старта всему экипажу дали 24 часа отдыха. Чен провел утро в парке рядом с центром, наблюдая за птицами и наслаждаясь ощущением ветра на коже – простыми земными радостями, которых не будет в космосе.
Вечером он неожиданно получил приглашение от Амары Оконкво присоединиться к неформальной встрече некоторых членов экипажа. Место встречи оказалось небольшим африканским рестораном в пригороде Хьюстона.
Когда он вошел, там уже собрались несколько человек: сама Амара, Карла Мендес, Хироши Такеда, Михаил Ковальский и Саймон Мбеки. Они сидели за большим столом, заставленным блюдами с яркими, ароматными блюдами.
– А, доктор Чен! – Амара помахала ему. – Присоединяйтесь к нам. Мы решили, что последний ужин на Земле должен быть запоминающимся.
Чен сел на свободный стул рядом с Такедой.
– Все это приготовила хозяйка ресторана, когда узнала, кто мы, – объяснила Амара. – Отказалась брать деньги. Сказала, что это ее вклад в историческую миссию.
– Общественная поддержка важна, – кивнул Мбеки, наполняя бокал Чена красным вином. – Особенно сейчас, когда столько противоречивых мнений о миссии.
– Я стараюсь не читать новости, – признался Чен. – Слишком много шума.
– Мудрое решение, – согласился Такеда. – Лучше сосредоточиться на том, что мы можем контролировать. На нашей работе.
– И на последних земных удовольствиях, – добавила Карла, поднимая бокал. – За «Визитёр» и за то, что мы найдем у точки Лагранжа!
Они выпили. Ужин проходил в теплой, почти семейной атмосфере. Чен заметил, что среди присутствующих не было Соколовой, Тейлора и некоторых других членов экипажа, более ориентированных на безопасность и технические аспекты миссии.
– Командир не присоединится? – спросил он Амару, когда она передавала ему блюдо с острым нигерийским рагу.
– Елена предпочитает провести этот вечер в одиночестве, – ответила она тихо. – У каждого свой ритуал перед важными событиями. Для нее это время уединения и подготовки.
– А для вас? – поинтересовался Чен.
– Для меня? – улыбнулась Амара. – Хорошая еда, хорошая компания, разговоры о звездах и о будущем. Что может быть лучше?
К концу вечера разговор перешел от легкой беседы к более глубоким темам. Каждый поделился своими мыслями о возможных открытиях, ожиданиях, надеждах и опасениях.
– Я думаю, – сказал в какой-то момент Такеда, – что независимо от того, что мы найдем, сам факт этого поиска уже делает нас лучше. Стремление к знаниям, к пониманию нашего места во Вселенной – это часть того, что делает нас людьми.
– Согласен, – кивнул Мбеки. – В моей культуре есть понятие «убунту» – «я существую, потому что существуешь ты». Мы определяем себя через отношения с другими. Возможно, теперь это понятие расширится до космических масштабов.