– Что? – встрепенулся Борланд. – Родная, где боль?
Марк подошел поближе.
– Боль, – повторила девушка, смотря перед собой в никуда. – Но это не страшная боль. А… приятная. Словно рождаешься заново. Идешь туда, где никто не был… Мир, который там, – он не одинаковый, он свой для каждого. Как живешь здесь, так существуешь там. Если делаешь здесь кому-то плохо или больно, все возвращается обратно в том мире. Если делаешь хорошо – тоже. Не забывается ничто – ни добро, ни зло. Это как… очищение. Только там я поняла, как жила здесь.
Литера повернулась к Борланду, глядя немного рассеянно.
– Прости меня, – сказала она. – Ты не виноват, что папа умер.
Борланд взволнованно провел рукой по лицу.
– Родная, мне надо очень много рассказать про жизнь твоего отца в Зоне, – признался он. – Господи, ты ведь все эти годы не знала, где он и чем занимается. Я провел все это время в его компании и твердо говорю, что именно Технарь сделал из меня человека! Но об этом мы поговорим позже, когда уйдем отсюда. Нас тут больше ничто не держит.
– Уже уходите? – поинтересовался Клинч. – Значит, вы точно оставляете меня решать участь Пьедестала?
– А ты бы предпочел, чтобы мы решали ее без тебя? – спросил Марк. – Это ты всегда хотел иметь подобную власть, не мы.
Кунченко покрутил в руке один из кристаллов.
– Да, – согласился он. – Мне еще не попадались люди, которые получали бы любую власть случайно. Да еще и такую огромную власть. Ты – первый из них.
Марк слегка улыбнулся.
Когда дверь распахнулась, Уотсон попытался сдержать себя в руках. После суточного пребывания в застенках Коалиции его самообладание почти исчезло. Хотя его не били и не оскорбляли, если не считать инцидента в вертолете, все равно ожидание и неизвестность слишком сильно давили на психику.
Вошел Консул.
– Готов отправиться на волю? – спросил он.
– Готов, – ответил Уотсон. – Что надо сделать?
Консул прикрыл за собою дверь, сунул руку за спину и вытащил странный кинжал.
– Сейчас тебя отвезут на «Славич», – сказал он. – Там ты отдашь этот нож Борланду. Если увидишь Клинча, то скажи ему, чтобы он никуда не ходил. Так и передай: переговоров не будет и быть не должно. Запомнил?
– Да.
– Повтори.
Уотсон повторил все слово в слово.
– Отлично, – кивнул Консул. – И скажи Клинчу еще кое-что. Глок войны не хочет, так что Клинч может ее не начинать. В случае несогласия Глок ответит ударом на удар. Однако если война все-таки случится, то клиенты будут против. Это очень важно. Скажи Клинчу, что клиенты против войны. Он поймет, что ему делать.
– Я никогда не видел Клинча, – начал оправдываться Уотсон.
Консул только устало рукой махнул.
– Обратишься к Борланду или Анубису, они помогут. Теперь иди за мной. Времени мало. И еще кое-что для тебя лично. Если окажешься в Ржавом лесу, то запомни, как можно пробраться в Припять под землей. Для этого тебе понадобится помощь моего человека…
Пять минут спустя Уотсон уже летел в Ми-38 в Зону. Проводив вертолет взглядом, Марк наконец ответил на входящий вызов жужжащего коммуникатора.
– Северин! – рявкнул голос. – Ты куда пропал? Ты мне нужен!
– Извини, Глок, я был занят, – сказал Марк, двигаясь через взлетную полосу к лифту. – Сейчас спущусь.
Он выключил связь, прежде чем дойти до лифта. У распахнутых створок стояли два силовика Коалиции. Бекон и Лодочник. Тем примечательнее были их прозвища, что кличками не являлись, это были настоящие фамилии. Силовики внешне не изменились с тех пор, как Марк впервые увидел их в машине, которая забрала его в Зону практически от дверей родного дома. И смотрели все так же насмешливо.
– Северин, тебя хочет видеть Глок, – сообщил Бекон. – И быстро.
– Я как раз к нему иду, – сказал Марк. – Мы только что разговаривали.
– Нет, голуба, – сплюнул Лодочник. – Мы пойдем все вместе.
Марк позволил завести себя в лифт. Как только он поехал вниз, Марк тут же ощутил упиравшееся в бок дуло пистолета. Лодочник, стоявший сзади, крепко держал его за плечо свободной рукой.
– Знаешь, Северин, чего я никогда не мог понять? – проговорит Бекон, глядя недобрыми глазами. – Как такая шестерка, как ты, смогла взлететь так высоко, подобно соколу? Ты тут и двух лет не проторчал, а уже зам в научном отделе. Солдатиками крутишь, порою и денежками. В любой момент резервируешь вертоль, летай – не хочу. Как такое может быть, а?
– Видимо, надо умело шестерить, – ответил Марк.
Лодочник ударил его в спину, и Марк упал на колени, держась за поручень лифта. Бекон сорвал с него рюкзак, открыл и начал копаться.
– Сильно умный, да? – спросил он. – Ну так знай кое-что. Глок на тебя очень зол, чувачок. Он распорядился привезти в Зону твою благоверную. Чтобы тебе резвее работалось. И поручил нам с Лодкой за ней присматривать.