– Очень хорошо. И где он может быть сейчас?
– Понятия не имею, – пожал плечами Доктор. – Наверное, умер.
– А с ним был кто-то еще?
Доктор остановился. Консул положил руку ему на плечо.
– Не надо переживать, Доктор, – сказал он. – Мне хорошо известно, что на вас невозможно надавить. Поэтому я и не пытаюсь, тем более что мне это незачем. Аналитики Коалиции считают, что вас можно шантажировать, угрожая вашим друзьям и пациентам, только я в это не верю. Все, что мне нужно, – это знать, где найти любого из помощников Борланда, и поговорить с ними. Никому не будет причинен вред.
Высказав утверждение, Консул перевел внимание на окружающий пейзаж. Как и всегда, болотистая местность выглядела удручающе. От коричневых луж поднимался сероватый дымок. В промозглом воздухе стоял запах гниющей листвы.
– Знаете, что я вам скажу? – неожиданно произнес Доктор после долгой паузы. – Мне всегда забавно было смотреть на вас. На ваш глупый, необъяснимый, немотивированный страх перед Зоной. Ведь она практически ничем не отличается от остального мира, к которому вы так привыкли. Единственное отличие Зоны от природы лежит в сходстве с вами. Вы так боитесь Зоны, потому что у нее есть человеческие черты. Она любит убивать ради удовольствия. Она предает и искушает, на что не способен ни один хищник за ее пределами. И от одного этого сходства вы готовы объявить Зону аномальным участком территории, строите стены, тратите множество сил и человеческих жизней на то, чтобы постараться ее контролировать. Сдираете с нее дань и платите собственную. А ведь, если подумать, человек столь же аномален на Земле, как и сама Зона. Все зависит от точки зрения. Если считаете, что вам можно здесь находиться, то я могу точно сказать, что и Зоне тоже здесь самое место. Признайся, Консул: тебе и твоим товарищам жутко неудобно просто потому, что Зона существует. Вы на ней сказочно озолотились, вы не можете без нее, но вместе с тем вы ненавидите ее и боитесь.
Консул ничего не отвечал, глядя Доктору в глаза. Целитель держался уверенно, как и всегда.
– Благодарю за беседу, Доктор, – сказал Консул, направляясь к дому. – Она была очень содержательной.
– Надеюсь, – пробормотал Доктор, шагая следом.
– Так вы позовете Уотсона на выход? – спросил Консул. – Или мне поискать самому?
Доктор молчал.
– Вы что, в самом деле считали, что нам ничего не известно?
Послышался стук досок, и показался Уотсон.
– Я здесь, – сказал он.
Консул встал перед ним, глядя изучающе.
– Знаешь меня? – спросил он.
– Нет.
– Садись в вертолет.
Уотсон не пошевелился.
Выхватив пистолет, Консул направил его в голову Доктора, и Уотсон испуганно отступил на шаг назад.
– Сядь в вертолет, – жестко повторил Консул. – Или я снесу ему голову.
– Уотсон, тебе не обязательно… – произнес Доктор. – Тебе нет надобности лезть во все это.
– Доктор, я только что сказал, что мне от вас ничего не нужно, – сказал Консул с настойчивостью. – Так что не усложняйте себе жизнь, я не с вами говорю. Уотсон сейчас решит, как ему поступить.
– Я готов пойти с вами, – торопливо сказал Уотсон. – Но Доктору все еще требуется медицинская помощь.
– Сынок, лети с ним и ничего не бойся, – ответил Доктор. – Я буду в полном порядке. Давай же.
Помедлив, Уотсон повернулся и пошел в сторону Ми-38.
– Очень хорошо, – сказал Консул, убирая пистолет в кобуру. – Доктор, желаю счастливо оставаться. Лечите себе своих зверушек на здоровье. Они не противоречат природе. И вы не противоречьте мне, а я, в свою очередь, больше не буду противоречить вам.
– Бог тебе в помощь, Консул, – только и сказал Доктор. – Ты выбрал крайне сложный путь. И тяжело тебе будет идти по нему, потому что – помяни мое слово – в течение этого пути ты не будешь уверен ни в чем и не сможешь довериться ни единому человеку.
– Время покажет, – отрезал Консул, скрылся в кабине вертолета, сев на свое место рядом с пилотом, закрыл за собой дверь. Ми-38 заурчал и через минуту поднялся в холодное небо.
– Просто чтоб вы знали, господа, – проговорил Уотсон, глядя по очереди на каждого из бойцов Коалиции. – Вы все сволочи и уроды. Я всем вам желаю сдохнуть поскорее.
Консул повернулся к нему.
– Где Фармер? – спросил он.
– Пошел у Пьедестала туалетной бумаги попросить.
Сидящий рядом с Уотсоном громила ударил его тыльной стороной ладони. Уотсон согнулся, зажимая разбитую губу.
– Еще одно слово… – угрожающе начал боец, но не договорил.
Вертолет резко повело в сторону. Взревел двигатель, кабина начала разворачиваться вокруг своей оси. Консул схватился за боковой поручень.