Борланд пораскинул мозгами. Остановки? Какой еще остановки?
– А ну стой, – велел он Фармеру и повернулся к долговязому. – Как зовут? Что-то не припоминаю я твою репу.
– Меня звать Чехол, – шмыгнул носом долговязый. – А дружбана – Тефлоном.
– Ясно, – сказал Борланд. – А меня… хм, я для вас так и останусь паханом. Усекли?
– Все поняли, пахан, – закивал Тефлон. – Не тупые.
– Тогда двигайтесь следом, – решил Борланд. – Терпила детектор понесет. Верно, мясо?
– Верно, – сказал Фармер, держа в руке детектор аномалий.
Неизвестно было, что вообразили себе новоявленные напарники, встретившись с одиноким бандюганом в маске и без имени, ведущим с собой пленного сталкера. Наверняка им скоро станет любопытно, но до поры до времени они не станут лезть с вопросами. Топать с парой мародеров до самой долины Борланду совсем не улыбалось. И было понятно, что Фармер никакой инициативы проявить не сможет.
Гордые холмы Мусорки находились по обеим сторонам от выбранной Борландом тропинки. Радиоактивный фон на их вершинах зашкаливал за все мыслимые пределы, так что сталкер старался не выбираться за пределы знакомых путей. А признаков было достаточно. Справа, уткнув массивный ковш в заросли кустарника посреди глинистой почвы, стоял наполовину увязший экскаватор. Дальше пролегала лужа, испускавшая туман зеленых испарений. Посреди нее располагался деревянный скользкий мостик, наспех сколоченный еще до появления Зоны и удивительным образом переживший невзгоды многих лет. Борланд все же не пошел по нему, предпочитая сделать крюк через илистый берег, усеянный какими-то необыкновенными растениями, похожими на фиолетовые лилии.
Парочка свежих подельников хранила молчание ровно до первого характерного лая, разнообразившего относительную тишину.
– Пахан, собаки впереди! – крикливо доложил Чехол.
– Так иди проверь, – ухватился Борланд за неожиданную возможность воспользоваться чужими глазами.
– Как?
– На холм поднимись!
– Тефлон, дуй за мной, – позвал Чехол, поднимаясь наверх горки с коротким автоматом наготове. Двигался он быстрым шагом, чуть не переходящим в бег. На вершине остановился, словно налетел на невидимую стену.
– Пахан, ты только погляди! – крикнул он. Фармер исхитрился повернуться и посмотреть на Борланда, но тот не нашел что сказать ему в ответ. Он протолкал парня дулом оружия до мародеров и стал рядом с ними.
И чуть не уронил автомат.
– Охренеть можно, – протянул Тефлон.
Борланд внутренне с ним согласился. Обычно с вершины этой горки были видны небольшая равнина и один из углов депо. Теперь все пространство от подножия холма и до лесов на противоположном конце было заполнено сплошной шевелящейся массой, состоявшей из слепых собак с искривленными хвостами, бешено крутящих мордами кабанов, выставивших острые клыки, и нескольких плотно сбитых коричневых туш с круглыми головами, принадлежащих чернобыльским псам. Кое-где мелькнул огромного роста силуэт циклопа, сгорбленный, почти достававший деформированными лапами до земли. Мелькнул, исчез.
Прыгун налетел на кабана и тут же был откинут в сторону мощным ударом. Перекувыркнувшись в воздухе, он приземлился на все четыре конечности и продолжил перекаты, издавая вопль, заглушенный шлангом противогаза.
– Гон мутантов, – сказал Чехол.
– Да, – подтвердил Борланд. – Приплыли.
Пройти дальше, в Серую долину, было невозможно.
Глава 7
Стена
На 14-й башне Барьера было тихо.
Разумеется, тишина на стене подразумевала относительность в ее высшем проявлении. Ну как может быть тихо на границе Зоны? Ветер имеет тенденцию всегда дуть в лицо, принося с собой все звуки, – расплата за архитектуру стены. То и дело строчат пулеметы, выбивая цепочку следов на усталой земле, уже почти не латающей дыры, пока не пронесется добротный, щедрый ливень. Рация на столе шипит почти постоянно, сыпля короткие, рубленые фразы про малейшие изменения в подконтрольном районе, расписании караулов, передавая устные некрологи или злобные вопросы на русском разговорном, почему не была нажата контрольная кнопка, которую дозорному следовало нажимать каждые полчаса, чтобы доказать, что он не заснул. Единственное, о чем не предупреждала рация, были внеплановые проверки. Само собой, рядовой Егор Сажин этому не удивлялся.
За три месяца службы он успел привыкнуть почти ко всему. Невероятно, но факт. Егор освоился на стене Барьера поразительно быстро. Всего-то и делов, что каждый день говорить себе: я на стене, я на верхушке частокола, я в безопасности. Вроде все просто, а не каждому было дано. Рядовому Сажину ничего не требовалось, кроме пулемета, закрепленного на середине башни. У него и так все было: личная койка в крохотном отсеке родной «четырнадцатой», ящик для персональных вещей, запираемый на замок (непозволительная роскошь!), кормежка три раза в день, постоянно пополняемый запас патронов и уединение. На срок службы ему больше ничего не было нужно, он и так получал больше, чем мог мечтать.