– И что можем сделать с этим? – спросил Борланд, чувствуя холод в районе желудка.
Клинч только молча покачал головой.
Сталкер больше не стал ни о чем расспрашивать. Заметив выходящих навстречу «ранговцев», он постарался выбросить все мысли из головы и придал лицу приветливое выражение.
Глава 9
Гроб
Вопреки ожиданиям, во время брифинга на базе «Ранга» у Борланда не было чувства, что все это уже происходило.
Сэры были кучкой самостоятельных личностей. Сидящие же на побитых стульях «ранговцы» казались симбионтами с единым коллективным разумом. Монолог Клинча они слушали с интересом, но атмосферы взаимопонимания не чувствовалось. Вместе с секретностью замысла испарилась и его суть, как только дело стало массовым, а не личным. Претензий к «ранговцам» Борланд не имел, хотя чувствовал легкую досаду из-за отсутствия у них персональной инициативы реализовать наконец то, во имя чего они каждый день рисковали жизнью, – уничтожить Зону. Одновременно он ощутил, как внутри зашевелилась совесть: ведь совсем недавно он сам был готов послать к черту весь план и саму идею. Теперь же это казалось ему единственно верным решением. Неужели все сталкеры так и заканчивают, если им удается прожить достаточно долго? Отдал Зоне часть себя, взял часть ее взамен, и обоим резко стало тесно в общем мире…
Анубис сидел на другом конце ряда. Он был единственным, кто не повернул головы, когда Клинч упомянул, какова роль Борланда в этом деле. Сталкер ожидал, что лидер клана после окончания брифинга задаст свои вопросы, но Анубис хранил молчание.
Сам Клинч держался достаточно уверенно, хотя Борланд понимал, что майор напрочь утратил все шансы на главенствующую роль в будущей экспедиции. Но не менее ясно он видел, что Клинчу никогда не было принципиально руководить процессом – главное, чтобы процесс пошел. Как раз намного существеннее окажется, если дело способно идти без координатора, который, как и все, является человеком из плоти и крови и подвержен стрессам, смене статуса, предательству и гибели. У Кунченко была навязчивая идея, и он собирался воплотить ее в жизнь либо обеспечить это воплощение после своей кончины. Словно иных стремлений у майора не было. А может, и в самом деле не было.
– Вопросы? – обратился Клинч.
– Есть, – кивнул «ранговец» в первом ряду. – Почему «Горизонт событий»?
– В смысле?
– Почему такое название?
Клинч помолчал немного, затем кивнул.
– Хороший вопрос, – похвалил он. – Консул объяснял суть, но я перефразирую.
Он глубоко вздохнул, выстраивая мысли в цепочку.
– «Горизонт событий» – термин из физики, – пояснил он. – Вряд ли все здесь слышали это понятие, но, коротко говоря, это предел действия черной дыры. Точка невозврата. Граница, после прохождения которой никакое действие над объектом не может быть отменено, если он не превысит скорость света, иными словами, не сделает невозможного. Не буду вдаваться в детали, так как для нас главное то, как процесс отобразится на камне. Пьедестал нестабилен. После удара ножом энергетические источники ножа и камня войдут в реакцию, что приведет к потере Пьедесталом своей мощи. Пока удар не произведен, процесс можно остановить. После – уже нет никакой возможности. Их соприкосновение пройдет точку невозврата в отношении Пьедестала, замкнув энергии камня на себя транзитом через кинжал и тем самым его уничтожив. Это понятно?
– Так точно, – кивнул вопрошающий.
Борланд заметил, что после приведенного майором объяснения Анубис странно напрягся и подался вперед, словно формулировка навела его на определенные аналогии.
– А что станет точкой невозврата для каждого из вас, вы сами решите, – добавил Клинч, и в комнате воцарилась полная тишина. Словно в воздухе развеялось некое умиротворение, прочно закрепившее суть и важность предстоящего путешествия. – Лично для меня все горизонты уже пройдены. Мне нет дороги назад, так что я иду до конца. Но тащить никого с собой не собираюсь. Я помогал вам с первых дней в Зоне, чем мог. Сейчас вы можете помочь мне и заодно добиться того, ради чего пришли в «Ранг». Если, конечно, не ради красивых шмоток и больших пистолетиков.
Борланд моментально выпал в осадок, решив, что его подвел слух. Он впился глазами в майора, который в гробовой тишине уселся на стул и, казалось, целиком ушел в себя.