Борланд думал недолго и ответил:
– Пожалуй, согласился бы.
– Вот и я так считаю. Просто этот солдат – я сам. Это никакой разницы не делает. А у вас была задача, и вы должны были ее выполнить, никуда не дергаясь. По морде бы тебе настучать за своеволие. За то, что пошел меня прикрывать. Впрочем, нам удалось вытащить Консула, так что я тебя прощаю.
– Как-то резво ты «вертушку» увел. Пришел, увидел, наследил.
– Ничуть не резво. Глок принял меры предосторожности и заминировал некоторые узлы. Мне понадобилось время, чтобы избавиться от этого балласта.
– Ты что, сумел обнаружить всю взрывчатку?
– Борланд, не держи меня за пацана. Неужто я не знаю, где на моем вертолете можно встроить гранату так, чтобы я не заметил? Да я в этих местах посмотрел в первую очередь.
– И это все?
– Не все. Передатчик координат на основе мощного маяка я тоже нашел и выбросил на фиг из кабины. Что до взлета, то он у меня никогда много времени не занимал. Кто-то успел даже пострелять мне вслед, но я не обратил внимания.
Почесав нос, Борланд принялся счищать болотную тину с левого крыла вертолета.
– Ты удивительный человек, майор, – сказал он.
Кунченко только рукой махнул.
– Вот все вы такие, гражданские жертвы стереотипов, – вздохнул он. – Полковник, списывающий целые роты и посылающий солдат на гибель, вас не удивляет. А майор, добровольно выполняющий задачу, которую обычно поручают другому, кажется вам кем-то нереальным.
– Ты не думал сделать карьеру где-то за пределами Зоны?
– Думал. Не сделаю.
– Почему? Слишком добр?
– Слишком зол. У меня есть персональный бзик в плане субординации. Я не могу поручать людям опасные задания, которые не способен выполнить сам. И напротив: в жизни не подчинюсь приказу какого-то жирного чмошника просто потому, что он мой прямой или опосредованный начальник, если он не может справиться с этой задачей лично, хотя бы теоретически.
– Как же ты до майора дослужился?
– Постоянным подавлением чувства собственного величия в одних случаях и его раздуванием в других. А еще кропотливой работой на летных испытаниях.
Борланд закончил чистить крылья. Клинч придирчиво осмотрел работу и одобрительно кивнул.
– Молодец, – сказал он. – Оружейные пилоны не трогал?
– Нет, как ты и просил.
– Я сам их вычищу. Чертово болото, хрен отдерешь эту траву… Ты заметил, сколько у нас теперь вооружения? – Кунченко с восхищением стукнул по крылу. – Мне в жизни столько таскать не приходилось. Обычно хватало пушки, одного блока «наров» и шести «вихрей», а в остальном я всегда беру подвесные баки топлива. Но ребята Глока понавешали здесь тонны на две с половиной. Одних только самонаводящихся двенадцать штук – спрашивается, зачем? Не иначе как для Сафрона хлопотали.
– Это что за коробка?
– Контейнер ложных мишеней. Инфракрасное противодействие.
– Все, понял. Ну или вид сделаю.
– А на противоположном крыле – две «иглы». Так что можем принимать гостей, хоть сверхзвуковых.
– Боезапаса хватит на прорыв?
– Умеешь ты зависающие вопросы задавать, – поднял бровь Клинч. – Смотря какой прорыв. У нас почти ничего не использовано. Правда, я потратил на вивисектора один крупный «нар» из пяти и расстрелял почти всю пушку в вертолет научников, но у нас есть запасные патронные ящики, так что мы сейчас перезарядимся.
– А наших усилий хватит?
– Фотик-мыльницу когда-нибудь пленкой заправлял?
– Э-э…
– Здесь то же самое. Обычная лента. Три снаряда вставил – и готово. Остальные сами будут подаваться из коробки.
– Кстати, о вертолете научников, – сказал подошедший Марк, бросая оставшуюся проволоку на брезент. – Пилоты наверняка успели сообщить о нападении.
– И что с того?
– Глок сможет найти нас.
– Я не думаю, что он выделит хотя бы один вертолет на наши поиски, – возразил майор. – Ему нужно укреплять север. И скажи спасибо, что «Тайкун» способен стрелять одиночными. Иначе тебя бы порвало вместе с остальными коммандос.
Борланд долго тер лоб и наконец понял, что за мысль не давала ему покоя.
– Клинч, а на Ми-38 стояли какие-нибудь хитрые радиоприборы? По тому же перехвату частот, например.
– Стояли, конечно. Как раз на нем и стояли.
– Тогда еще одна загадка разрешилась, – удовлетворенно сказал Борланд, изучая странный гибрид молотка и пожарного ведра, лежащий среди инструментов. – Я все не мог понять, как Сажин сумел поймать на свою рацию переговоры наемников. А теперь понял – он же говорил, что в этот момент над его башней пролетал научный вертолет. Видимо, рация сработала на какой-то сигнал, передаваемый с воздуха, поймала искажение эфира или еще что-то в этом роде.