– Приехали, – сказал Бергамот после длительного осмотра пройденного расстояния. Лагерь наемников остался позади. – Если утром следопыты прочешут участок, то сразу поймут, что здесь кто-то прошел. Надеюсь, к тому времени нам уже будет все равно.
Уотсон сорвал с себя капюшон, чуть не растрепав всю маскировку.
– Я больше не могу, – сказал он, стараясь отдышаться. – Как ты это выдерживаешь?
– Как-то выдерживаю, – добродушно ответил проводник. – У меня нервов ничуть не больше, чем у вас. Просто я умею их беречь.
Грохнувшись на пень, Фармер отвинтил флягу и долго пил. Вода сильно отдавала антисептиком. Долгое пребывание в ней медицинского бинта не прошло даром.
– Между тем, – невозмутимо продолжал Бергамот, – мы уже вплотную подошли к границе Ржавого леса с Припятью. Город не виден из-за деревьев и не будет виден даже днем. Но, если меня не подводят глаза и ваши ночные игрушки, вдали уже отчетливо просматриваются корпуса «Юпитера».
– Завод? – спросил Уотсон.
– Нет, сынок, планета. Конечно завод!
Уотсон опять развернул карту, тускло подсвечивая себе с ее обратной стороны.
– Мы в нескольких шагах от места встречи с таинственным незнакомцем, – сказал он. – Время сейчас… два часа ночи. Если Консул не ошибся, то срок, в который нас должен был ждать помощник, только что прошел. Мы опоздали всего на несколько минут. Ждать его еще двенадцать часов нет смысла. Я предлагаю идти дальше и забыть про четвертого.
– Ну, тогда счастливого пути, мужик, – раздался чужой голос из кустов.
Подскочив, Уотсон чуть не порвал карту. Фонарь он все же выронил, но тут же схватил и направил на звук.
– Вот этого не надо, – продолжал голос. – Я к вам, можно сказать, с наилучшими побуждениями. А вы меня так не уважаете.
– Выходи, человече, – сказал Бергамот, никуда конкретно не обращаясь. – Эти двое не знают, где ты, а я знаю. Причем уже долго.
– И где же я, по-твоему?
– Там, куда я уже хрен знает сколько времени целюсь из автомата.
Фармер только сейчас заметил, что пожилой проводник последние минуты стоял в одной и той же позе, как бы случайно держа автомат в сторону колючек, похожих на терновник.
– Не ерунди, – бросил Бергамот. – У меня подствольник.
– А у меня, стало быть, пакетик с чаем? Кидай автомат.
– И кого же мне твой голос напоминает? – поморщился проводник, обращаясь к закоулкам памяти. – Я тебя раньше водил? Только тот, кто прошел со мной тесты стажера, может говорить со мной таким тоном.
Колючки зашевелились. Фармер с Уотсоном целились из винтовок в человека, который как ни в чем не бывало вылез из кустов и снял защитную маску.
– Может, ты и прав, – ответил незнакомец, широко улыбаясь.
Уотсон в очередной раз ругнул себя за предрассудки. Ничего не зная о товарище Консула, он пытался дорисовать в голове его образ и поэтому ожидал встретить плечистого оперативника, сурового спецназовца или, на худой конец, специалиста по выживанию с видом бывалого охотника или скалолаза.
На вид же новоприбывшему было не больше двадцати лет.
– Етить твою налево, – присвистнул проводник. Рывком переместив автомат на спину, он протянул широкую ручищу, в которой исчезла ладонь парня.
– Приветствую, старый волк, – подмигнул четвертый участник команды.
– Здоро`во, Орех, – сказал Бергамот.
Глава 19
Маневры
При виде разрушенного дома на болоте Клинч не проявил и тени смущения. И все же от Марка не укрылось напряжение майора. За многие месяцы общения сталкер понял, что Кунченко демонстрировал эмоции преимущественно разнообразием типов нервозности. Так что в данный момент майор был именно смущен, хоть это не могли заметить люди, знавшие его плохо.