Камера, упомянутая охранником, оказалась в самом конце длинного крыла. От прочих номеров этого отеля, подвластного управляющим с большими звездами на погонах, она отличалась лишь глухой металлической дверью — в большинстве остальных стояли обычные решетки.
— Стоять! Лицом к стене, — сержант негромко лязгнул связкой ключей и через секунду-другую с легким скрипом распахнул дверь кабинета и, отступая на шаг в сторону, скомандовал: — Вперед…
Кроме известного, пожалуй, в узилищах всего мира старого правила, призывающего «не верить, не бояться и не просить», есть еще два, не менее важных, тюремных принципа, которым никогда не мешает следовать и в обычной жизни: ничему не удивляться и стараться держать язык за зубами. Умение молчать в нужное время и в нужном месте еще никогда и никому не повредило — даже наоборот, частенько здорово помогает избежать ненужных осложнений, а то и жизнь спасает. Недаром умные люди издавна сравнивали молчание с золотом — вожделенным металлом всех времен и народов…
Томпсон на несколько секунд задержался у захлопнувшейся за спиной двери и без особого интереса окинул взглядом кабинет и сидевшего за столом посетителя — средних лет полноватого мужчину с невыразительной внешностью заурядного банковского клерка. Хотя, нет — совсем уж невыразительной рожу этого чиновника назвать было бы ошибкой, поскольку и в лице, и в глазах проскальзывало что-то такое… неприятно-крысиное.
— Добрый день, — негромко буркнул бывший спецназовец и несуетливо уселся на привинченный к бетонному полу тюремный табурет. Непринужденно пристроил скованные руки на коленях и без особых церемоний выжидающе посмотрел в лицо посетителю.
— Привет, Стив! — мужчина лучезарно улыбнулся, хотя даже неискушенному зрителю сразу стало бы понятно, что улыбка эта «дежурно-деловая», к искренней радости никакого отношения не имеющая. Просто посетитель заученно следовал известному совету, растиражированному на офисных табличках: «Смайлз! Улыбайся!» — Меня зовут Джек… Впрочем, это неважно. Важно то, что я адвокат и представляю некую солидную фирму, я бы даже сказал — очень солидную… Я уполномочен сделать вам одно очень интересное предложение! Есть работа как раз для такого крепкого, настоящего парня, как вы. Скажите, вам еще не надоело валяться на тюремной койке в этом грязном сарае? На волю хотите?
— Нет, — ответ Стива прозвучал коротко и стал для адвоката явной неожиданностью. Мужчина тут же взял себя в руки, стараясь удержать на лице прежнее снисходительно-вальяжное выражение, но промелькнувшую в глазах собеседника растерянность заключенный прекрасно увидел и мысленно не без злорадства усмехнулся.
— Нет? Надеюсь, я не ослышался, — мужчина вдруг вновь улыбнулся и, обведя взглядом стены и потолок камеры, понимающе кивнул и продолжил: — Можете не беспокоиться — ни микрофоны, ни камеры сейчас не работают — это я вам гарантирую. Так позвольте спросить: почему нет?
— Да все очень просто, — пожал плечами Томпсон. — Не сомневаюсь, что вы знаете, с кем имеете дело. Отсюда следует, что та работа, о которой вы толкуете… В общем, вряд ли вы хотите мне предложить место инструктора в летнем лагере для подростков-скаутов. Я прав?
— Ну, конечно, в принципе, — адвокат неопределенно пошевелил чисто отмытыми ладошками с короткими холеными пальцами, — да, это будет работа по вашей прежней специальности. Надо будет нырять и… все такое. Тонкостей я не знаю, но что-то в этом роде…
— Что же тогда вам непонятно? Если вы в курсе, чем я занимался во время службы в боевых частях, то должны понимать, что каждый день рисковать жизнью и резать кому-то глотки мне просто надоело. Сейчас я полеживаю на тюремной кровати, меня кормят, даже о моем здоровье заботятся. Я могу смело плевать на макушку дяди Сэма, который еще вчера мог засунуть меня в любую мясорубку. Как это ни смешно прозвучит, но именно в этих надежных стенах я свободен! Как никогда свободен — вы понимаете, о чем я?
— Кажется, понимаю, — задумчиво покивал мужчина и неприязненно поджал губы. В глазах же появилось неприятно-жесткое, действительно чисто крысиное выражение. — Но ведь это все-таки тюрьма… Пусть и военные — в прошлом, конечно, — вокруг, но ведь уголовники. Драки, поножовщина — да мало ли что еще может случиться!
— Как ты думаешь, парень, сколько секунд мне понадобится для того, чтобы освободиться от наручников и сломать тебе шею? — глядя в пол, негромко спросил Стив и тут же, не дожидаясь ответа, добавил: — Секунд пять, не больше. Так что, засунь свои угрозы знаешь куда… Все, свидание окончено! Вызывайте конвой, мистер — мне на обед идти пора.