— Калеб... Я тебя люблю, - Лесса порывисто обняла брата.
— Я тоже тебя люблю, сестрёнка, — брат сжал хрупкие плечики в ответном обьятии.
Макс.
Тёмные простыни, неясные, но такие возбуждающие образы, невнятный шёпот... Судорожный вздох, сладкое напряжение и горячая, освобождающая влага... Влага! Снова!
Макс подскочил на своей лежанке, с трудом сдерживаясь, чтобы не выругаться. Опять стирать! Да он будучи подростком никогда не просыпался в луже спермы - спасибо любвеобильной горячей медсестричке Любочке. А в этом мире он пятый месяц, и второй раз просыпается от оргазма. Это понятно - организму надо куда-то девать излишек того, что раньше Макс так щедро выплескивал в разных девушек. Только здесь-то их нет!
Это казалось невероятным, но в этом мире Максим не видел ещё ни одного человеческого существа женского пола. Хотя слышал о них регулярно. Но в этом лагере подготовки гладиаторов были в ходу мальчики. Не подошедшие по каким-то причинам местным борделям для особо искушённых. Соседи, которых так и тянуло назвать сокамерники, охотно пользовались услугами "бракованных" юнцов. Глядя на этот разврат, Макс ничего, кроме рвотных позывов, не испытывал. Мало того, что он брезглив, а презервативов здесь пока не изобрели, так ещё и был совершенно нетолерантным гомофобом. Ему было все равно, кто как и с кем, главное, что не с ним.
С каждым днем Макс все больше убеждался, что это не мир, а сборище извращенцев. Причём самым главным был толстый хозяин. Он любил в тени своей беседки наблюдать за тем, как мужики месят друг друга на арене. Сам в это время пользовал смазливого кучерявого подростка, совершенно никого не стесняясь. В глазах мальчика стояли слезы и обречённость. В такие моменты Максу особенно сильно хотелось свернуть эту толстую шею, скрытую несколькими подбородками. Но кто б ему дал! Рядом с толстяком неотлучно находились два амбала-охранника.
Макс потряс головой, отгоняя мерзкие картинки, всплывающие в памяти, и отправился к мыльне стирать. Не хотелось бы, чтобы кто-то увидел результаты его снов.
Утром все оставшиеся после обучения гладиаторы отправлялись в Столицу. Грядут Имераторские игры, в которых в этом году должны участвовать и борцы. Макс в своём лагере был лучшим. Может, он и не хотел выделяться, но пропускать удары хотелось ещё меньше. Дополнительно стимулировало то, что тех, кто регулярно проигрывал, отправляли в бордели или продавали для работ в полях - внешность тут имела решающее значение. Некоторых выкупали богатые вдовушки. А что? Жизнь идёт, и надо брать от неё все.
Но Макс не хотел всю жизнь зависеть от прихотей похотливой бабенки. Поэтому он старательно тренировался уклоняться, отрабатывать удары и развивал выносливость. Иногда лучшие проигрывали, потому что уставали. Такой роскоши Макс себе позволить не мог. Победа в Играх сулила хотя бы призрак свободы, а пятёрка лучших могла войти в охрану Императора или Советников. Уж лучше быть телохранителем, чем альфонсом.
Здесь борьба была намного жёстче, чем на Земле. Запрещалось только кусаться и царапаться. В остальном можно было все, даже бить в пах. Учитывая, что сражались бойцы абсолютно голыми, Макс все думал как защитить свое мужское достоинство. Оказалось, что здесь практиковали особые техники, которые при ударе в причинное место позволяли не испытывать боли. Нужно было в медитациях перед боем представить, что вокруг паха находится невидимый упругий щит, который при попадании в него пружинил. Три месяца Макс после тренировок по созданию этого щита доползал до своей лежанки на карачках, корчась от боли в яйцах. Когда, наконец, успех был достигнут, счастью парня не было предела. Месяц он так попрактиковался и подумал: а если щит растянуть на все тело? Попробовал. Пропускал несерьёзные удары и прислушивался к ощущениям. К концу этого месяца вроде стало получаться. Конечно, уклоняться он не перестал - на щит надейся, а сам не плошай.
Макс вздохнул, выжимая белье. Скоро все решится. Игры покажут.
----—
Солнце палило нещадно. После долгого пути процессия гладиаторов входила в Столицу. Позади почти две недели пути по пыльным дорогам Империи. Самое пекло мужчины пережидали под сенью леса, а потом до ночи шли по дороге. Рано утром просыпались - и снова в путь до полудня. Передышка - и опять дорога.
За эти дни Макс порядком вымотался. Толстяк - хозяин все же по своему заботился о гладиаторах, и не гнал караван рабов. Но две недели непрерывной дороги утомят кого угодно, а особенно непривычного к походам жителя современной цивилизации. И когда вдали показалась городская стена Столицы, Макс выдохнул с облегчением.