Может, Стелла решила его наказать таким образом? Заплатила какому-то студенту из общаги, в которой он остановился, тот подмешал ему что-нибудь, потом в горы перевезла, и все. Дороговато, правда, но бывшая любовница могла себе позволить эту маленькую шалость. Только непонятно — зачем? Да и на кровати? Хотя кровать как раз могла вписаться в замысел мести — символично, типа место измены... Только стоило так заморачиваться — гораздо эффективнее было сдать его Ториному дядюшке, и все — Макс либо остался бы без хозяйства, либо без свободы: пришлось бы жениться, и неважно, что девка уже не раз порченая до него была. Вот ну чего она к нему вчера прицепилась, а? Отказать ей было опасно — мало ли чего потом дядюшке наплетет? А она могла - пожаловалась бы, что изнасиловал, и не жилец тогда Максимка. А ведь вчерашний бой его в топы вывел. Красивый джеб левой в подбородок — и чистая победа.
А вдруг?... Максим огляделся в поисках скрытых камер. Мало ли — может, сейчас выскочит какой-нибудь Пельш Валдис с воплями: "Розыгрыш!» и все будут смеяться, хлопать его по плечам, потешаясь за его счет. Но никто не торопился выбегать из зарослей ежевики, теряя одежду на ее колючих ветках. Только птицы горланили, да ветер шелестел листьями деревьев. Придется принять как данность эту ситуацию и как-то пытаться выжить. Детдомовское детство в захолустном ПГТ в помощь: сколько раз они с пацанами в близлежащий лес сбегали то за ягодами, то за грибами, а чаще — за приключениями. Во время одного из таких побегов Макс даже приобрел свой первый сексуальный опыт — молоденькая медсестричка детдома Любочка давно заглядывалась на его юное спортивное тело.
Кстати о теле — нужно было прикрыть стратегически важные места, бегать с голым задом по лесу — то ещё удовольствие. Макс порадовался, что очутился тут на кровати — белое постельное белье могло хорошо пригодиться. Так что с одеждой проблем нет. А вот с обувью... придется босым побегать. Главное — под ноги смотреть.
Посередине простыни Макс проделал дыру для головы, натянул на себя, посмотрел на вторую простынь. Можно было бы сделать тогу, но скакать по лесу как сумасшедший ролевик, отыгрывающий патриция, парень не собирался. Ежевика не даст. Поэтому Максим сложил остальное постельное в наволочку с подушкой — вдруг пригодится, вторую разорвал на полосы, одну приспособил под пояс, из остальных соорудил подобие вещьмешка, чтобы надеть на плечи и руки освободить. Пора было выбираться отсюда и позаботиться о еде.
....
Спустя час блуждания в зарослях ежевики и бепрерывного мата Макс вышел, наконец, к грунтовой дороге. Вернее, издалека она показалась ему грунтовой, а на самом деле оказалось, что она была вымощена чем-то вроде жёлтого кирпича. Сразу вспомнился мультик про девочку Элли, так что по дороге Макс шёл, напевая "Идем дорогой трудной, идем дорогой трудной, дорогой непрямой". Оставалось надеяться, что в конце этой дороги из жёлтого кирпича его ждёт добрый и мудрый Гудвин.
Позади послышалось тарахтение и цокот копыт. Оглянувшись, парень увидел несколько крытых повозок с запряженными в них серыми лошадьми. Интересная масть - ровный дымчатый цвет шкуры и графитовые гривы. Вообще лошадки больше походили на благородных скакунов, чем на тяжеловесов. И уж точно люди рядом с лошадьми не были похожи на владельцев этих прекрасных животных. Грязные, запыленные лица, странные робы… Эти типы были похожи на безумных ролевиков-бомжей. Будто приоделись в римские хитоны, и бегали по лесу друг за другом.
Когда процессия подошла поближе, Макс насторожился: самые грязные ролевики были связаны между собой верёвкой, а по бокам вышагивали скакуны с вооружёнными мечами всадниками. Мечи были короткими, такими удобно орудовать в ближнем бою и выглядели как самые настоящие, кованые, тяжёлые, с кожаной обмоткой на крестовине. Смотрели всадники на Макса совсем недружелюбно, один даже оскалился щербатым ртом, оглядывая белое одеяние парня.
"...., что здесь происходит?"- подумал Максим. Всадники пришпорили лошадей и галопом помчались навстречу.
Макс напрягся и приготовился к встрече - бежать не было смысла. Незнакомцы обступили парня. Один из них требовательно спросил:
- tu quis es? (Кто ты?)
Чёрт, латынь! Зазубривая слова на мёртвом языке в медакадемии, мог ли Макс знать, что он ему когда-нибудь пригодится? И что ответить? Кто он? Пока Макс раздумывал, последовал второй вопрос:
- quid agis hic? (что ты здесь делаешь?)