Он постарался забыть о боли, продолжал изучать картину… и постепенно кое-что понял. Несмотря на реализм, небо казалось каким-то неправильным. В следующее мгновение Мака охватили сомнения. Да, созвездия выглядели необычно, он не знал, как именно они должны быть расположены, но только не так. И тут ему показалось, что картина меняется: небо начало тускнеть, солнце почти село. Ничего подобного Мак в своей жизни не видел.
Значит, перед ним не картина. Значит… — Господи, что? — окно в другой мир? Мир, в котором нет зарниц и пурпурного неба.
«Я могу туда попасть. Нужно всего лишь сделать несколько шагов, — подумал он. — И к дьяволу проклятый долг, у меня появился шанс спастись». Мак протянул ладонь, в тот же миг почувствовал вспышку боли, как от ожога, и отдернул руку.
Тогда он решил действовать осторожнее и медленно приблизил к картине руку, чувствуя, как тело постепенно становится горячее. Стиснув зубы от боли, он дотронулся до поверхности холста.
И у него возникло ощущение, что он касается столба воздуха.
Мак надавил ладонью немного сильнее и почувствовал небольшое изменение температуры.
Проклятье, это действительно дверь. Он войдет, и пусть все убираются к дьяволу.
Мак решительно вытянул вперед руку, но его окатила волна такой страшной боли в районе пятна на шее, что на мгновение он замер на месте, потом отскочил назад, упал и покатился по полу, с огромным трудом сдержав крик. Темное пятно на шее мучительно пульсировало, запахло горящей кожей.
Мак вцепился в рубашку, и ему удалось сбить разгорающийся на его теле огонь.
Эти люди полны обмана, будь они прокляты.
Он поднял секач и остановился. Кто знает, может быть, после его удара эта штука взорвется ему в лицо?
Мак присмотрелся внимательнее, опасаясь притрагиваться к картине, пытаясь разглядеть места, где холст крепился к раме, потом обошел картину сзади, ткнул в нее кончиком секача и обнаружил, что тот беспрепятственно проходит внутрь.
Но сколько Мак ни смотрел на картину, он видел лишь холст и краски. Может быть, это пространственно-временной туннель или что-то в таком же роде, тогда они наверняка попытаются им воспользоваться.
Мак твердо решил, что не позволит им это сделать. Однако он не мог унести с собой картину, потому что не знал, как она работает. В одном Мак не сомневался: если ему не дано воспользоваться путем к спасению, им он его тоже закроет.
Он встал за картиной, поднял секач, нацелившись в самый ее центр, и одним уверенным движением рассек полотно на две половинки, которые отлетели в разные стороны. В тех местах, где лезвие касалось холста, вихрились мелкие искорки.
Мак снова и снова наносил удары, пока от картины не остались лишь обрывки холста, измазанные краской, и крошечный мерцающий уголок размером не больше пальца.
Он встал над ним и принялся топтать его, пока полностью не уничтожил.
— Извините, что вы делаете?
Мак повернулся, вглядываясь в зияющую темноту зала, где увидел тень.
— Привет, доктор, — сказал он и шагнул к Мэриан Хант.
Увидев в руках у Мака секач, Мэриан сделала шаг назад, однако он уже находился рядом, схватил ее за запястье и одним взмахом ножа отрубил руку.
Кровь брызнула из предплечья, изумление и шок превратили лицо его жертвы в жуткую маску, но Мак взмахнул отрубленной рукой и ударил доктора в висок концом плечевой кости. Раздался глухой треск.
Женщина упала на бок, ударилась о пол изувеченным плечом, и из ее горла вырвался глухой стон. Мак снова и снова наносил удары отсеченной рукой по голове Мэриан Хант, пока ее череп не превратился в кровавую массу.
Он не стал ничего убирать, чтобы не терять зря времени — он понимал, что должен уходить. Ему стало интересно, почему Мэриан Хант появилась в комнате. Вероятно, он слишком шумел, из чего следовало, что сюда скоро придут и другие. К тому же кто-то наверняка уже начал искать убитого охранника.
Картина свидетельствовала о настолько продвинутой науке, что Мак не имел ни малейшего представления о том, на каких принципах она основана. Однако он не сомневался в двух вещах: во-первых, он не может ею воспользоваться. Во-вторых, Кэролайн Лайт расскажет ему, как работает картина, и нарисует новую, чтобы достойные, порядочные люди получили возможность перейти в другой, прекрасный мир.
Мак подбросил отсеченную руку вверх и отсек предплечье. Затем срезал плоть с плечевой кости и взвесил ее на ладони. Такая дубинка заставит замолчать человека куда быстрее, чем нож.
Когда Мак направился к крылу, где находились комнаты пациентов, он услышал голоса, доносившиеся из разных частей здания, и понял, что это не он перебудил весь дом. В окна вливался яркий свет, словно наступил рассвет, вот только до утра оставалось еще много времени, а жуткий свет имел фиолетовый оттенок.