— Нужно переправить всех в безопасное место, — сказал Дэвид. — И вернуть охранников внутрь здания.
— Дэвид, я не согласен. Ты предлагаешь отступить на последний рубеж обороны.
На короткий мучительный миг Дэвид увидел мальчика во взрослом мужчине и вспомнил надежды, которые их тогда переполняли. Сейчас Глен выглядел невероятно измученным, и сердце Дэвида потянулось к старому другу.
В этот момент они услышали топот ног, и появился пациент, Том Драйден, совершенно голый, с лицом, перекошенным жуткой усмешкой. Он молча промчался мимо них в сторону комнаты отдыха, но через мгновение они услышали влажный стук — Драйден на всем бегу влетел в окно. Точно так же Линда билась в запертую дверь. Всю его спину покрывало такое темное пятно, что оно больше походило на огромную дыру, чем на симптом болезни.
Прокричав, что громадные корабли улетели, Дэвид бросился ему на помощь.
Однако Том, как и Линда, продолжал бросаться на окно, на котором появились жуткие трещины. Дэвид понимал, что нельзя выпускать его наружу, ведь всего в нескольких сотнях ярдов шла перестрелка.
— Ты можешь уйти, Том, — крикнул Дэвид.
Однако тот не собирался выходить через дверь. Он хотел разбить свое тело об окно или о стену.
— Мистер Драйден, — раздался резкий голос Кэти.
— Не подходи к нему.
— Он такой же, как я.
— Ты о чем, Кэти?
Ее глаза сверкали, словно темные самоцветы, и Дэвид прочитал в них вызов. Кэти приподняла волосы, и он увидел, что у нее от шеи к спине расползлось блестящее черное пятно.
Как врач, он мог бы предположить, что это меланома, но только не с такими четкими границами.
— У него на спине такое же, — продолжала Кэти. — Он грязен, они никогда не придут за ним. — Она грустно рассмеялась. — Нас отвергли.
И вновь Драйден бросился на окно.
— Мы должны его остановить, — сказал Дэвид и попытался подтолкнуть Тома к двери.
На помощь подбежали еще три человека — Эми Фейффер и Роберт Нунан, одноклассники Дэвида, и Мак Грэм. Роберт был младшим сыном Джорджа Нунана, знаменитого веб-программиста.
Все вместе они сумели вывести Драйдена во двор через дверь. Дэвиду очень не хотелось это делать, но он не мог допустить, чтобы Том разбился о стекло насмерть.
Они вернулись в здание и заперли дверь.
— Как тебе удалось выйти, Мак?
— Меня выпустила медсестра Флейглер.
— Ну, ладно, я могу ее понять.
При нынешних обстоятельствах никого нельзя оставлять под замком, однако Дэвиду очень хотелось бы изолировать Мака.
— Как мы можем помочь? — спросил Нунан.
Теперь звуки стрельбы стали оглушительными, а на новой фиолетовой звезде появились зеленовато-синие всполохи.
Все цвета изменились. Трава приобрела розовато-коричневый оттенок, молодые листья на деревьях казались желтыми, а стволы деревьев — черными. Свет перемещался в сторону перестрелки, и белый внедорожник, принадлежащий охране, стал ярко-розовым. Видимая издалека стена периметра из серой превратилась в розовую, колючая проволока наверху сияла невероятными оттенками алого.
Драйден остановился на том месте, где раньше стояла Линда, и, обратив лицо к небу, посылал ему проклятия.
Дэвид услышал крик откуда-то из глубины здания, мгновенно узнал голос, тут же забыл обо всем остальном и побежал обратно.
Кэролайн, закрыв лицо руками, стояла возле пустого мольберта, на котором осталась лишь рама и обрывки холста.
Мак положил ей руку на плечо, как поступают люди, которые хотят разделить с другим человеком скорбь. Кэролайн попыталась стряхнуть его руку, но он настаивал, и наконец она не выдержала, прислонилась к нему и разрыдалась.
— У нас есть запас материалов, — сказала Сьюзан Денман.
— Где они? — спросил Мак. — Я вам помогу.
— Кэролайн, — сказала Сьюзан. — Давай сходим в кладовую вместе, там ты отберешь все необходимое.
— Мак, я хочу, чтобы ты постоянно оставался под надзором нашего персонала, — сказал Дэвид, когда пациент двинулся за ними.
— Понятно.
Дэвид относился к Маку с подозрением. Конечно, у него не было никаких доказательств, но стоило внести в уравнение этого пациента, как ответ всякий раз получался неправильным.
Окинув взглядом площадку перед домом, окрашенную в неестественные тона, Дэвид подумал, что новый свет наверняка окажет серьезное влияние на человеческий мозг. Серотонин, дофамин — все нейромедиаторы — зависят от цвета, и принципиально новая длина волны начнет воздействовать не только на остальные цвета, но и на сознание и души людей. Цвета можно увидеть, но какие изменения произойдут из-за них в деятельности мозга, Дэвид не представлял.